Очень плохие девочки

Очень плохие девочки

10.01

Евгения Петровская, юрист

В первую очередь в пионеры принимали отличников. На Красной площади, это было очень почётно. В конце каждого учебного года в начальной школе таким выдавали грамоту за успехи в учёбе и примерное поведение. Я эту грамоту исправно получала и не сомневалась, что в пионерию буду зачислена на главной площади страны. Подруга Машка тоже.

Наша школа расположилась в очень странном окружении: через дорогу морг, прямо рядом — 59-я городская больница, через дорогу наискосок — туберкулёзный институт, а неподалёку тюрьма — «Бутырка».

Окна больницы смотрели в окна школы. Однажды на перемене (это было в третьем классе, в самом начале года) мы с подругой не придумали для развлечения ничего лучше и кидались в больничные окна пластилином. Кинешь — спрячешься, кинешь — спрячешься, вошли в азарт, короче. Больные в окнах палаты недоумевали и начинали волноваться. Машка запустила огрызок от яблока и тоже успела быстренько спрятаться. Пациенты нас засекли, хмурили брови, ругались, грозили кулаками, мы — хихикали, довольные.

И вдруг как гром:

 — Э-э-э-то ещё что такое?!! — разорвалось над головой учительское возмущение.

Потом был долгий унизительный разговор о нашем отвратительном поведении, при всём классе! В финале училка потребовала, чтобы мы пошли и извинились перед больными. Мы так и собирались сделать, но в больницу нас не пустили, а на входе отругали ещё раз.

К концу сентября и класс и учительница об этой истории, казалось, забыли. Близилось время вступления в пионеры. Мы с Машкой мечтали: ноябрь, линейка в центре Москвы, клятва, трепещущие на ветру концы красного галстука на шее…

Когда всех лучших учеников принимали в пионеры, мы от зависти и обиды весь день просидели в школьном туалете. Наших фамилий в списке на Красную площадь не оказалось.

 — И не нужен нам их вонючий галстук, — утверждала я.
 — И вся их сраная пионерия тоже, — добавляла Машка. — Мы навсегда останемся октябрятами.

Впрочем, в пионеры нас приняли в следующий же заход, вместе с середнячками и хроническими мелкотравчатыми хулиганами.

Ещё материалы этого проекта
Тот самый момент
Всё как бы вело к очевидному: кажется, я первый человек, который услышал его сердце.
28.02.2014
Головная боль Крузенштерна
Как Фёдор Толстой стал «Американцем»
29.08.2013
Чувствительная и активная
Училку по музыке я вообще не любила: когда класс пел на уроке, она просила меня молчать.
08.11.2013
Чувство дельфина
В наш последний приезд в Евпаторию море здорово штормило. Практически на наших глазах утонул молодой парень. Я, девятилетняя девчонка, всё время представляла, как могла бы спасти его.
01.11.2012