Трудный день

Трудный день

25.01

Соня Янсон, журналист.

Уж не знаю, тот ли это был самый день в детстве, вспомнив который от начала до конца, я получу позволение Богов начать жизнь с чистого листа. Потренируюсь на тебе, читатель.

Крым, сентябрь. Меня, мою подругу Ленку Ромайскую, Сашку Чорного и Лёшку Ошуева назначили в тот день дежурными по классу. Мы вместе тусили и дежурили тоже вместе. Мальчишки взялись мыть полы, а мы с Ленкой — за окна. Наш класс находился на четвёртом этаже.

Папа всегда говорил, что, если взялась что-то делать, делай хорошо. И прежде чем мыть нижние открытые створки окна, я полезла отворить фрамугу. Пододвинула парту к подоконнику, взобралась, правую ручку повернула, левую, потянула фрамугу на себя… и эта дура, снявшись с петель, оказалась у меня на руках.

Шатаюсь, пытаюсь поймать равновесие, но клонюсь вперёд, и фрамуга со свистом улетает вниз, разбивается там в куски. Я удерживаюсь на парте, меня трясёт, я чувствую руки товарищей, вцепившиеся мне в ноги. (Жизнь перед глазами, кстати, не проплывала.)

«Я во всей школе окна переставлю, но мыть их заставлю вашу директрису!» — скажет вечером папа, но прежде узнает ещё кое что.

Во второй половине того же дня у меня было сольфеджио в музыкальной школе.

Окно маленького кабинета выходило во двор, увитый виноградом. Таисия Михайловна, женщина выдающихся форм и строгой душевной организации, проиграла диктант — класс определил тональность, размер и, кажется, количество тактов. Она проиграла его снова. Потом еще раз — и вышла из класса.

Я смотрю в окно на подрумяненную перезревающую виноградную гроздь. Я хочу эту гроздь, в отличие от диктанта, ее хотеть приятно. Взбираюсь на подоконник, открываю маленькую форточку, высовываюсь, тяну руки, дотягиваюсь — она в моих руках — пытаюсь влезть обратно. И не могу. Не могу обратно влезть — плечи мешают.

Класс смеется — я злюсь и упираюсь коленками в оконное стекло. Оно трещит и крошится, и мои белоснежные колготки с ажурным рисунком рвутся на коленке: я чувствую, как стрелки ползут в разные стороны. И плачу. За моей спиной стоит Таисия Михайловна и заикается от хохота.

Я представляю себе эту картину и хочу вместе с ними ржать. Но плачу. Это были мои первые капроновые колготки, я любовалась ими почти два года, прежде чем мама разрешила их надеть! И разрешила потому, что день тот посчитала моим вторым днём рождения.

Ещё материалы этого проекта
Головная боль Крузенштерна
Как Фёдор Толстой стал «Американцем»
29.08.2013
Лакмусовая «Аркадия»
Мне запрещали есть конфеты. Зубы испортишь, диатез заработаешь, всё в таком духе. И учили отвечать за свои поступки.
09.08.2013
Сивый Чуб
Про Севку Чубка и финских хоккеистов со смешными фамилиями.
03.10.2013
Интуитивная кулинария
Когда я училась в первом классе, мы с подружкой после школы, оголодав задолго до прихода мамы, решили приготовить макароны.
11.07.2013