Джонни Мнемоник

Джонни Мнемоник

Как замечательно, что сейчас лето. Даже если вы всей душой любите свою школу, от неё всё равно нужно отдохнуть.
28.06
Теги материала: традиции, школа

Как замечательно, что сейчас лето. Даже если вы всей душой любите свою школу, от неё всё равно нужно отдохнуть. А вдруг школа вам не нравится, учиться в ней тяжело, учителя неважные, программа слишком сложная. Тогда тем более вы наслаждаетесь долгожданными каникулами. Интересно, что учиться всегда было нелегко. Сегодня мы вам расскажем о школе, в которую ходили ваши прабабушки и прадедушки. Хотя в ней не проходили ни физики, ни математики, ни даже геометрии, детям и тогда приходилось трудиться в освоении знаний с утра до вечера.

Традиционное еврейское образование строилось на зубрёжке. Вот как описан этот процесс в воспоминаниях Яффы Элиах, историка Катастрофы, выжившей во время Холокоста:

«Готовясь к принятию на себя роли члена общины, мальчик начинал учиться читать нараспев недельную главу — громко и при этом ритмично раскачиваясь телом… Особое раскачивание, столь типичное для восточноевропейского еврея во время молитвы в синагоге, скорее всего, начинается на скамьях без спинок в младшем хедере, когда мальчики стараются компенсировать дискомфорт многочасового сидения. Что же касается напева, то это специальная мелодия для учеников хедера, читающих Тору, и она отличается от кантилляции, используемой в синагоге…»


Зубрёжка начиналась с самого раннего возраста. Меламед — учитель в хедере, или балгефер — его помощник, показывали детям таблицу с напечатанным ивритским алфавитом. Дети нараспев повторяли буквы, а позже начинали читать по слогам и целыми словами. После перехода в «среднюю группу» хедера основным предметом становилась Тора с комментариями Раши. Сам процесс перехода обставлялся весьма торжественно. В доме «выпускника» накрывались столы, а мальчик — в лучшем субботнем костюме и непременно с золотыми часами — самолично встречал гостей.

Церемония «вопросов и ответов», которая разыгрывалась на этом празднике, была достаточно стандартной по всей Европе.

ЭКЗАМЕНАТОР: Как твоё имя, милый ребёнок?
МАЛЬЧИК: Я больше не ребёнок, а бохур, приступивший к изучению Хумаш (Торы), мит мазл ун брохо.
ЭКЗАМЕНАТОР: Что же такое Хумаш?
МАЛЬЧИК: Хумаш — это пять.
ЭКЗАМЕНАТОР: Что же такое пять? Может, пять булок за грош?
МАЛЬЧИК: Нет. Пять — это пять Книг Торы, которые Бог дал Мойше.
ЭКЗАМЕНАТОР: Как они называются?
МАЛЬЧИК: Брейшис, Шмойс, Ваикро, Бамидбор, Дворим.
ЭКЗАМЕНАТОР: А теперь, если ты действительно бохур, скажи мне, какую книгу ты будешь учить?
МАЛЬЧИК: Я буду учить Ваикро.

Подобные техники обучения — бесконечное ритмичное повторение одних и тех же фраз, механическое раскачивание, телесные наказания — применялись повсеместно. Хотя в Шулхан Арух и сказано: «Меламед не должен бить ребёнка, как бьют врага своего, поучение не должно быть жестоким. Нельзя бить ни розгами, ни палкой. Разрешается слабый удар небольшим ремнём», — но воспоминания учеников хедеров начала XX века говорят об обратном: «Четверг — экзаменационный день. День, которого больше всего боялись в хедере. Унижения и телесные наказания, которые были уделом тех, кто «проваливался», оставляли порой шрамы надолго».

Меламеды использовали для наказаний розгу — байц, кожаную плётку — кантшик, или то, что было всегда под рукой, — указку (тайтл). Били отнюдь не молча — провинившихся учеников называли «а штик флейш мит ойгн» — «кусок мяса с глазами», или «а голейм аф редер» — «голем на колесах».

С первого дня, когда помощник показал мне буквы алеф-бейс, расположенные рядами, я увидел скачущие вперёд стройные шеренги солдат, как те, которые иногда маршировали мимо нашего дома, с их барабанным боем «трам-тарарам-там» во главе колонны…
«Что ты ищешь?» — спросил помощник.
«Барабанщика», — сказал я, не переставая искать.
Помощник отбросил указку, взял меня за подбородок, приподнял мою голову и взглянул на меня дикими глазами. Внезапно он выпрямился и сказал: «Слезай!» Два слога — не больше. И тут же другой ребёнок занял моё место, а я отправился в угол, поскольку не знал, чего хочет от меня помощник (Х.Н. Бялик).


Комплекс таких педагогических тактик и приводил уже позже, в ешивах, к появлению учеников, которые щеголяли не пониманием предмета, а своей феноменальной памятью.

Для тренировки памяти использовались особые мнемонические приёмы, которые позволяли заучивать наизусть длинные цитаты. Идеалом было знание Талмуда «на иголку». В том Талмуда втыкали иглу, и ученик без запинки перечислял слова, через которые прошла эта самая игла. Понятно, что без постоянной, бесконечной зубрёжки такого результата не добиться.

Конечно, встречались и меламеды, которые были талантливыми педагогами, любившими детей и свой предмет. Однако чаще, следуя известной пословице «Если у балагулы (извозчика) сдохла лошадь — он идёт в меламеды», учителями становились абсолютно не приспособленные для этого люди. Поэтому-то среди многочисленных воспоминаний о традиционных хедерах так редко встречаются позитивные строки.

Ещё материалы этого проекта
Мой Ту би-шват
Директриса подняла обе руки, призывая нас к тишине. А потом сказала, что мы можем сдать по двадцать рублей, и деньги эти перешлют в Израиль, а там на них купят саженцев, посадят их в землю и даже установят рядом с ними таблички с нашими именами!
09.02.2009
Архивы памяти
Решение о создании архива документов и свидетельств о Холокосте было принято сразу после окончания войны. В основе архива Яд Вашем — документы подпольной группы «Онег Шабат», члены которой погибли в Варшавском гетто. Документы же уцелели, потому что были закопаны в землю в молочных бидонах и железных контейнерах.
21.12.2012
Еврейская книжная полка
Приключения, любовные романы, фантастика, философские труды – чего только не найдёшь на книжных полках в еврейском доме. Если это религиозная семья, соблюдающая традиции, среди разноцветных корешков встретятся и строгие переплёты с причудливыми золотыми буквами.
22.06.2009
Как себя вести в синагоге?
В этой книге есть ответы на разные вопросы, даже на самые неожиданные. Можно ли разговаривать в синагоге — не во время молитвы, а в перерыве? А шёпотом, если никому не мешаешь? Можно ли поздороваться с приятелем, который тоже пришёл на молитву? Можно ли спрятаться в синагоге от дождя?
01.03.2011