На суде

На суде

Макс Вайнрайх. История о злой букве. Пер. с идиша Анны Сорокиной Кто обидел мальчика Габи? Наказать злодея!
23.09
Теги материала: буквы, сказка

Продолжение. Начало здесь.


Цадик указал на Бейс, окружённого охраной.
— Разве ТАКОЕ допустимо?
— Нет, нет! — зашумели буквы.
— Обвиняемый! Что вы можете сказать в свою защиту?
— Невиновен!
— Вы все слышали, что кричал Габи?
— Все.
— Теперь пусть выступит адвокат. Вам слово, реб Алеф.

Все замерли, желая услышать, что же скажет адвокат в защиту злодея.

Реб Алеф вышел из своего угла и расположился возле председателя Цадика. Голову адвоката украшала закруглённая шляпа, на левой ноге красовалась калоша, а сам он был завёрнут в большой шарф, словно у реба Алефа болел живот.

Одет он был очень странно, а манера говорить была ещё страннее. В своей речи реб Алеф старался употреблять слова, которые начинались на букву «А».

- Абсолютно антигуманно — атаковать такого ангела! Абсурдный акт арестанта архиужасен и алогичен! Аднако… — Оратор забыл, что слово «однако» надо писать с буквы «О». И у него совсем закончились слова на «А»: — Может быть, обвиняемый невиновен? Может, кто-то другой напал на Габи?

Если бы адвокат говорил как человек, он бы сказал буквам, что лучше спросить у самого Габи, кто на него напал. Но адвокат не сказал этого. Он так разгорячился, что стал снимать всё, во что был одет, — шляпу, шарф, калошу — и остался гладким и тощим.

Его речь не произвела впечатления на публику — буквы даже смеялись.

Председательствующий пригласил эксперта. Экспертом был реб Ламед, большой ученый. Дни напролёт он работал, уткнувшись в книги. Сейчас он вышел из своего угла, высокий, с длинной, как у жирафа, шеей, словно говоря: «Кто из вас сравнится со мной? Кто я и кто вы?»

Председатель подозвал букву Хес, велел ей склониться и стать скамеечкой для уважаемого эксперта. Затем обратился к учёному:

 — Уважаемый реб Ламед, простите великодушно, но возможно ли, чтобы он, — председатель указал пальцем на обвиняемого, окружённого солдатами, — возможно ли, чтобы он был невиновен?
Реб Ламед поднялся, качнулся назад, снова выпрямился и сказал:
— Господин мой Цадик! Это совершенно невозможно. Все ведь слышали, что кричал Габи.
— Был ли это бейс из какой-то другой книги?
— Нет, этого не может быть. Вы все здесь учёные, все имеете дело с книгами. Вы знаете, что другие буковки бейс в нашей семье — малюсенькие, худенькие. Разве они могли напасть на такого большого парня? 12 февраля ему уже исполнилось 7 лет! К тому же он мог бы позвать на помощь своего старшего брата Элика. А тот Бейс, которого арестовали, совсем другой — огромный, с колючей гривой! И вот ещё что. Когда пришли арестовывать Бейс, он лежал не на своем месте!

Реб Ламед собирался выступать ещё долго, но вдруг очень устал. Ещё бы, тяжело ведь стоять на одной-единственной ноге! И он быстро закончил свою речь:
— Это точно он!

Цадик поблагодарил Ламеда за мудрые речи и затем обратился к буквам:
— Дорогие буквы, братья и сёстры! Со времён сотворения мира не бывало такого злодейства. Мы, буквы, далеки от греха, мухи не обидим, поэтому нас все любят и пускают даже к маленьким детям. Но если мир узнает, что один из нас обидел ребёнка, а мы промолчали, люди перестанут доверять буквам! Можем ли мы допустить такое?!
— Нет! — прогремела тысячеголовая толпа на площади.


Может быть, голов было даже больше тысячи, ведь у некоторых букв по две головы, а у одной — целых три! Угадали, у какой?

— Правильно! — продолжал Цадик. — Мы должны проучить этого наглеца! Чтобы он и думать не смел нападать на детей! А теперь, — подытожил Цадик, — вы должны сами решить, как именно мы накажем злодея.
На минуту воцарилось молчание.

И вот из толпы вышла буква Тав, самая последняя буква в алфавите.
— Выгнать его! И дело с концом!
— Выгнать! Выгнать! — поддержали его все. — Он нам не нужен!

И буквы прогнали Бейс из детской в переднюю, оттуда — на лестницу, с лестницы — на улицу, с улицы — в город. Из города — в пригород, оттуда — в лес, а из леса — в тёмную пещеру.

Продолжение следует

Ещё материалы этого проекта
Что такое сойфер стам?
У евреев есть совершенно особенные профессии. Раввин – человек, к которому каждый еврей может прийти со своим вопросом, или шойхет – резчик скота, или кантор – певец в синагоге. А ещё – таинственный сойфер стам.
26.01.2009
Язык мой – друг мой
Что может уколоть на расстоянии? Что может испортить нам настроение на целый день – или обрадовать так, что мы готовы взлететь? Что может защитить не хуже меча? Ты, наверное, уже догадался.
02.03.2009
Как можно есть эти оливки?
Детям редко нравится вкус оливок. Обычно, увидев, как взрослые с удовольствием уплетают эти зелёные или чёрные бусины, они тянут руку, кладут их в рот, морщатся и тут же выплёвывают. «Как это можно есть?» — так же спросила и я в детстве, когда попробовала их в первый раз.
31.12.2009
Прощай, Суббота!
Шабат – время, когда все повседневные заботы отходят на второй план. Мы настраиваемся на отдых, готовим душу для песен и приятного общения с близкими. Но если с таким же настроением мы начнём рабочую неделю, вряд ли нам удастся справиться с делами.
08.06.2009