"Что я за человек?"

"Что я за человек?"

С Игорем Белым мы знакомы очень давно, и все эти годы он не перестаёт меня удивлять своей кипучей энергией и многочисленными талантами.
27.06
Теги материала: интервью

С Игорем Белым мы знакомы очень давно, и все эти годы он не перестаёт меня удивлять своей кипучей энергией и многочисленными талантами. Например, ему достаточно выучить алфавит какого-нибудь языка, чтобы, прочтя на нём страницу текста, запомнить его в точности. Игорь всё время придумывает и организует что-то невероятное и прекрасное, но главный его талант — стихи и песни.

Маша Эндель: Ты помнишь, как и когда начал писать? А помнишь своё первое стихотворение?

Игорь Белый: Как ни странно, да. Стихи пишут почти все, но мало кто, насколько я знаю, может вспомнить свои первые опыты. Я имею в виду не детские речевые игры, которых у любого ребёнка навалом и о которых потом с удовольствием рассказывают мамы-папы-бабушки. А что-то уже более серьёзное.

Я начал писать сразу песни, и это случилось 18 апреля 1987 года.

До этого я пробовал сочинять музыку на стихи из книжек. Стараниями бабушки я ходил в музыкальный кружок при местном ЖЭКе и там постигал фортепианные премудрости. В шестом или седьмом классе я ставил раскрытый томик Рубцова или Киплинга на нотную подставку и пытался что-то насочинять на клавишах. Некоторые мелодии даже помню до сих пор.


Но это было так, не очень серьёзно. К поэзии я относился крайне настороженно — спасибо школе. Мне казалось, что стихи — это занудно, скучно, выспренно и малопонятно. Ну или совсем для малых детушек. На мне словно нарос такой защитный слой, не пропускавший поэзию внутрь, а уж подумать о том, что я сам когда-нибудь стану писать, я и вообще не мог.

В девятом классе мне сунули под нос Дмитрия Кедрина (причём так случайно сложилось, что с нескольких сторон одновременно) — и все эти комплексы осыпались с меня, как шелуха. Меня, что называется, пробило. А поскольку я к тому моменту уже научился кое-как бренчать на гитаре и пробовал петь всякую популярную авторскую песню, то и полез писать сразу песни.

Тот факт, что из меня, словно пуля, вылетел первый самостоятельный и осознанный стихотворный текст (пусть и песенный), меня поразил настолько, что я запомнил эту дату.

То, что тогда было написано, я так же помню.

Дождь или снег, снег или дождь —
Впрочем, ладно, не разберёшь…
Снег или дождь, дождь или снег —
Вот вопрос представляется мне:
Что я за человек?..

М.Э.: А тебе самому в детстве какие стихи и песни нравились? Можешь вспомнить свою любимую детскую книжку?

И.Б.: Как я уже сказал, в детстве я никаких стихов для себя особо не выделял. Конечно, я впитывал в себя всю хорошую детскую поэзию, но это было как воздух, неосознанно. Пушкин, Маршак, Барто, Чуковский и другие — эти знаковые книжки, на которых выросло уже не одно поколение. Песни — скорее те, которые звучали в мультфильмах середины — конца 70-х. И те, что были на пластинках у нас дома, например, «Бременские музыканты», «Голубой щенок»…

Любимых книг у меня было много, я вообще читал в детстве почти не прерываясь. Были такие, которые я постоянно перечитывал в течение многих лет. Одна из таких книг — «Волшебные перья Арарахиса» Александра Якубенко. Став взрослым, я её долго искал у букинистов и лет десять назад только нашёл. (А в нынешнем году она была переиздана в издательстве «Теревинф», но, увы, — с другими иллюстрациями.) Ещё пример таких вечных книг для меня — «Понедельник начинается в субботу» А. и Б. Стругацких, с рисунками Евгения Мигунова.

М.Э.: А что ты можешь посоветовать тем, кто начинает писать?

И.Б.: Ничего конкретного. У всех, кто начинает что-то создавать, очень разные поводы, цели и методы, и давать какие-то советы почти всегда бессмысленно. Порой и навредить можно.

Единственное — нужно не бояться. Не бояться, что получается на что-то похоже, что кто-то уже писал на эту тему, что неправильно поймут или поднимут на смех, не бояться критики — дельной или неумной, неважно. Не писать в стол, а проверять всё тут же на живых людях — читать, петь, отмечать реакцию. В общем, не бояться и не останавливаться.

М.Э.: А ты любишь путешествовать? Получается куда-нибудь выбираться?

И.Б.: Я по натуре хоббит-домосед. Путешествовать, однако, приходится и довольно часто — особенно, если зовут на какие-нибудь далёкие концерты или фестивали. Но это, скажем так, путешествия с вполне определённой целью, которая оправдывает тягости скитаний. Так, чтобы просто отправиться в дальние страны «посмотреть, как там живут», — это не для меня. Ну или на том конце должен быть близкий мне человек, который меня зачем-то очень ждёт.

Путешествовать вдвоём (и в большей компании), конечно, намного легче. Один я малоподъёмен. Хорошо, что в последние годы мы ездим вместе с Женей Славиной, с которой выступаем дуэтом.

Самое ужасное для меня — отправляться в одиночку в дальнюю дорогу вечером или на ночь глядя. По-моему, я даже читал где-то описание этого особого состояния — в такой ситуации захлёстывает совершенно неизбывная тоска, кажется, что все приметы неблагоприятны и ты уже никогда не вернёшься обратно.

Но позже, когда уже входишь в ритм дороги, становится проще. Тут тоже главное — не бояться и не останавливаться. В 2006 году мне довелось исколесить Америку с большими сольными гастролями — от океана до океана, и это была жёсткая и прекрасная школа.

М.Э.: Ты жил в Израиле, а потом вернулся в Москву. Скучаешь по Израилю? Не хотелось бы опять туда поехать? Тебе нравится в Москве?

И.Б.: Для того чтобы уехать и остаться жить в Израиле, нужно либо быть совсем маленьким, либо чётко осознавать свою эмиграцию: от чего уезжаешь или к чему стремишься. Так сложилось, что я не вписался ни в один из этих вариантов, оказавшись ровно посередине.

Мне было 19 лет, я только-только вылезал из родительского гнезда и уже готовился прыгнуть из него как можно дальше, раскорячив крылышки, и тут семья решила эмигрировать. А уж если ехать, так всем. Поскольку я тогда не особо понимал, чего хочу от жизни, то и не стал возражать.

Но прыжок у меня всё-таки состоялся — я по всем правилам вывалился из гнезда, честно бил перьями по воздуху и чирикал вовсю. Как только семья немного обжилась в Нетании, я уехал учиться в молодёжное поселение на границе с Египтом, потом перебрался в Иерусалим — поступать в университет. Поступил, надо заметить. Но оказалось, это не всё.

Я не разбился, выпав там из гнезда, но и никакой ветер меня не подхватил. Так, шлёпнулся на мягкие листья в той же кроне, пролетев совсем недалеко. Гуляй себе на здоровье, пол пружинит, еды навалом, что ещё надо?

Но я понял, что так не могу. И аккуратно, тайком пробрался по длинной ветке на самый её конец. А там холодный ветер свистит, и внизу дна у пропасти не видно. Я постоял, посмотрел — да и прыгнул.

Но, конечно, прыгнул в ту сторону, где знал хотя бы примерно, какие камни и снега. Ветер меня подхватил, замотал, но я уже понял, как это — встать на крыло. И осознал реэмиграцию по полной — от чего я отказался и почему вернулся обратно.

Наверное, я когда-нибудь съезжу в Израиль опять, но прежде проживу свою жизнь в своём городе — Москве.

М.Э.: Я знаю, что сейчас ты занят «Гиперионом». Расскажи, пожалуйста, что это?

И.Б.: Это долгая история. Так сложилось, что в начале века я постепенно понял: больше всего мне нравится издавать книги. Вместе с единомышленниками я сделал крохотное издательство — «Memories». И долгое время это было просто хобби, в свободное от работы время. Потом единомышленники устали ждать какого-то материального оправдания этой деятельности и плавно отошли от неё. И ещё долго я ковырялся в одиночку. А в какой-то момент подумал — ну ведь не может быть, чтобы я такой один был. Наверняка есть такие же издатели микроскопического размера, и надо бы нам как-то, что ли, вместе собраться.

И едва я это осознал, как случайно познакомился точно с таким же подвижником-безумцем. Он был не просто унылым одиночкой, клепающим томики малоизвестных авторов у себя на кухне. Это был Чеслав — человек, который на полном серьёзе собирался захватить Галактику и точно знал, что для этого нужно, по пунктам. Только никак не мог начать.

Вдвоём с ним мы сформулировали идею Гильдии Вольных Издателей — где все такие же исчезающе малые, никто никому ничего не должен, но все друг другу помогают. А чтобы легче было найти себе подобных, мы придумали и провели фестиваль «Бу!фест — буквы, звуки, цацки», на который нужный нам народ слетелся со страшной скоростью.

Прошло несколько «Бу!фестов», и мы поняли, что нужна постоянная база — такой клуб-магазин, где всё то же самое, что и на фестивалях, будет растянуто во времени. Так оно и произошло — у нас появился «Гиперион». Здесь есть и книги, и всевозможный хенд-мейд, и пластинки, и каллиграфические перья, и картины, и диски, и концерты, и мастер-классы… Мы сюда стаскиваем всё самое интересное, что только видим, и это абсолютно бесконечный процесс.

М.Э.: А есть ли в «Гиперионе» что-нибудь детское? Или он только для взрослых?

И.Б.: Почти четверть всего пространства «Гипериона» — стеллажи с детскими книгами. Издательства: «Самокат», «Розовый жираф», «Жук», «Тримаг», «Мелик Пашаев», «Издательский дом Мещерякова», «Китони», «Теревинф», «Компас-Гид», «Мироздание», «Мир Детства Медиа» и многие другие — наши друзья и коллеги по «Бу!фестам». А это и есть, пожалуй, все самые лучшие современные детские книги. И аудиокниги, кстати, тоже.

Отдельная полка — настольные игры. Есть совсем простые — для малышей, и есть сложные — с огромными полями, карточками и многогранными игральными костями. Есть и уникальные штуки — например, тройные шахматы. Однажды у нас проходил даже турнир по ним — и дети участвовали в матче наравне со взрослыми.

Отдельный шкаф — комиксы. Если честно, я предпочитаю этот шкаф обходить стороной — боюсь включиться в незавершённый гештальт собственного детства; утянет, как в чёрную дыру.

А кроме того у нас часто проходят детские спектакли и концерты, почти каждые выходные — мастер-классы для детей с родителями, бывают книжные презентации… С недавних пор у нас стоит большой картонный дом с окошками и трубой — дети туда залезают и раскрашивают его изнутри.

М.Э.: А можешь вообще рассказать о своих проектах для детей?

И.Б.: Их не так много. Собственно, я знаю только один. С 2005 года мы выступаем вместе с Женей Славиной дуэтом «Ойфн Вег» («На дороге»). Наша первая программа называлась «По дорогам еврейской песни». Вторая — «Гефилте лид» («Фаршированная песня»). Это такой музыкальный спектакль на стихи Овсея Дриза, Ренаты Мухи и других славных поэтов. Он даже не столько детский получился, сколько семейный. И как-то нас естественным образом после этого унесло в детские песни. Третий альбом — «Синерукие Джамбли». В нём звучат стихи Эдварда Лира, Алана Милна, Дины Крупской и др. Каждый месяц мы показываем эти программы в «Гиперионе», а ещё часто даём выездные концерты — в школах, детских садиках, мамских клубах и летних лагерях.

М.Э.: Во многих твоих стихах и песнях на мир смотрит как будто бы ребёнок. Как сохранить этот детский взгляд?

И.Б.: За сравнение с ребёнком, конечно, спасибо. Это мне лестно. Я и не знал про себя такое. Но потому-то вряд ли смогу ответить на этот вопрос — просто не знаю, как сохраняется то, чего я, видимо, никогда в жизни не терял.

Ещё материалы этого проекта
Мой отец родился в Нью-Йорке и вообще еврей
Денис Драгунский о том, как он злился на «Денискины рассказы», как отец гордился своими текстами для взрослых, как дед грабил собственную кассу, как прадед торговал лапсердаками.
29.11.2013
«Меня никто, кроме народа, не любит…»
Если коротко и просто: Дядя Боря. Именно это имя стоит первым на официальном сайте известного киножурнала в разделе «Кто делает «Ералаш»». Если длиннее и точнее: Грачевский Борис Юрьевич, российский режиссер и сценарист, Художественный руководитель Детской Академии «Останкино» и творческого объединения детского киножурнала «Ералаш», заслуженный деятель искусств РФ, лауреат Государственной премии РФ и премии Президента Российской Федерации в области литературы и искусства за талантливые произведения для детей.
27.06.2012
Школьные годы чудесные?
Идея очень проста: люди не делятся на средних, успешных и неудачников. Люди просто разные. Каждый успешен по-своему. Если принять эту простую мысль, то получится, что главная задача демократической школы состоит в том, чтобы помочь ребёнку найти свою сильную сторону.
14.11.2011
Закалка музыкалкой
В этом году Полина закончила музыкальную с пятерками в аттестате. Получила его и вздохнула с огромным облегчением. Параллельно она учится в медицинском лицее, изучает биологию и психологию, а свою музыкальную жертву считает оплаченной сполна.
13.11.2012