Послайсим или мелким писом?

Послайсим или мелким писом?

Как трудно быть билингвой
30.10

Напротив нашего дома живет дедушка. Почти каждый день я вижу из окна, как он кормит белок и поливает старую больную пальму. Иногда к нему приводят внука, мальчика лет шести. Мальчик играет на балконе, и я слышу их разговор.

– Не лезь туда, не трогай эту воду! – сердится дедушка.
– Why? I wanna play with this, – отвечает мальчик.
– Это же поливать, цветок поливать. Вон тот, – объясняет дед.
– It does not need watering!
– Я лучше знаю, что нужно, а что нет. Заходи в дом, в комнате играй.
– But I wanna stay here! – капризничает ребёнок.

Обычная ситуация для нашей местности, скажу я вам. Важное уточнение: последние три года я живу в Америке, и таких случаев наблюдала вагон и маленькую тележку. Родители обращаются к ребёнку по-русски, ребёнок отвечает по-английски.

Однажды я стала свидетелем занятной ситуации. Мы отдыхали на природе с семьей, которая не так давно эмигрировала в Штаты из Израиля. Мама, две дочери-подростка и глава семьи – новый мамин американский муж. С отцом все говорили по-английски, к детям мама обращалась по-русски, а девочки, выросшие в Израиле, говорили между собой на иврите.


К сожалению, порой общение в таких семьях в конце концов сводится к «что ты будешь кушать?» И этого многие из нас – родителей, чьи дети растут в не русскоязычной среде, – очень боятся.

Кстати, кушать он, скорее всего, хочет пиццу или макароны с сыром, а не суп и пюре с котлетой, но об этом сейчас не будем.

Дочери моих друзей пятнадцать лет, она лучшая ученица в классе по языку и литературе. Английскому языку и литературе.
– А что, – спросила я как-то, – носителей языка на победу в этой номинации не нашлось?

И тут же подумала: «А ведь она и есть носитель. Девочка Юля (Джулия), родившаяся в городе Донецке. Она самый настоящий носитель английского языка. За десять лет этот язык стал для неё понятней и родней, чем язык матери, и его теперь она «носит» гораздо охотней и радостней, чем русский, оперирует его словарным запасом – легче и уверенней, чувствует и любит – сильнее».

Для моего девятилетнего сына, который почти три года ходит в американскую школу, предпочтительный язык общения – русский. Пока. Я теперь прекрасно понимаю, что именно «пока».

В русской воскресной школе, куда мы водим его каждую неделю, мальчиков раз-два и обчелся. Видимо, срабатывают российские стереотипы: считается, что будущим мужчинам важно знать точные и естественные науки, заниматься спортом, а филология, музыка и прочие танцы – для девчонок. И девочки эти, которые подчас лучше и быстрее схватывают языки, между собой на переменах в русской школе немедленно переходят на английский. Такова жизнь – мир вокруг них говорит по-английски, а примитивного русского им достаточно, чтобы понять, о чем спросила мама.

В идеале все мы хотим от своих детей двуязычия.

Абсолютный билингвизм предполагает совершенно идентичное владение языками во всех ситуациях общения. Доcтичь этого невозможно. Это связано с тем, что опыт, который ребёнок приобрёл, пользуясь одним языком, всегда будет отличаться от опыта, приобретённого с использованием другого языка. Чаще всего ребёнок предпочитает использовать разные языки в разных ситуациях.


Мария Хаскельберг, психолог, Москва


Двуязычие (билингвизм) положительно сказывается на развитии памяти, умении понимать и анализировать, на сообразительности, быстроте реакции, математических навыках и логике. Полноценно развивающиеся билингвы, как правило, хорошо учатся и лучше других усваивают абстрактные науки, литературу и другие иностранные языки.


Екатерина Протасова, доктор пед. наук, Хельсинки

Язык страны проживания нашим детям необходим как минимум для того, чтобы хорошо учиться. Русский – чтобы общаться с нами и не забывать, кто они и откуда. Это ведь важная часть самоидентификации – они такая же часть русской культуры, как и мы. По крайней мере, так нам хочется думать.

Каждый вменяемый родитель хотел бы, чтобы его дитя владело свободно парой-тройкой языков. Я тоже всегда об этом мечтала. Но с таким логопедическим анамнезом, как у моего сына (заикание, легкая задержка речевого развития), в хорошую английскую школу в Москве его бы никогда не взяли. Это точно, я узнавала.

Теперь же это вопрос не свободного выбора, а жёстокой необходимости. Так что будет мой ребёночек развиваться и совершенствоваться вопреки рекомендациям консервативных тетушек-логопедов из районо.

Однако есть нюанс. На начальном этапе второй язык замедляет развитие первого. Таким образом, через пару лет жизни в другой стране в большинстве случаев мы получаем (мамы деток из разных стран не дадут соврать) не полиглота, а ребёнка с обеднённым словарным запасом – и на первом языке, и на втором.

Подчеркиваю: не бедным, а обеднённым. У наших детей, которые прекрасно усваивают точные науки и вообще весьма прилежны в учебе, иногда вдруг обнаруживается недостача точного слова или примитивная ошибка в построении словосочетаний. Особенно если речь идёт об их ежедневных реалиях.

Очень распространён взгляд, согласно которому детям чрезвычайно легко даётся новый язык. Однако изучение даже одного языка – процесс, длящийся годы. Научиться вести простую беседу можно быстро (хотя у одноязычных детей примерно 3 года уходит на то, чтобы научиться внятно беседовать с незнакомым человеком), но развитие способности к формальной речи занимает гораздо больше времени.


Анник Де Хоувер, университет Антверпена и Научный фонд Фландрии, Бельгия


– Мама, у нас скоро будет field trip!
– Поездка на ферму, ты хотел сказать?
– Да, да. Надо выбрать lunch.
– Отметить, что ты будешь есть на обед?
Это наш вчерашний разговор с сыном. Не подобралось нужное слово моментально, хотя, повторюсь, для моего ребёнка предпочтительный язык общения – русский.

В английском, думаю, ситуация примерно такая же. Разве что вместо вкраплений русских слов он использует «playground English», «baby language» – слова простые и понятные, но более приличествующие для выражения мыслей и эмоций ребёнку на пару лет младше.

Дальше будет больше. Два языка вступят в незримую борьбу, и какой из них победит – для меня не тайна. Только от моей настойчивости сейчас зависит, на каком уровне сохранится его русский и как долго будет прихрамывать английский. Оборотная сторона медали, увы.

При любых сценариях освоения двух языков в раннем возрасте присутствует выраженная тенденция к одноязычию. При погружении в новую языковую среду ребёнка, уже говорящего на одном языке, эта тенденция выражается в обеднении или полной потере первого языка. Только сосуществование на протяжении длительного времени двух языковых сред, необходимых ребёнку (естественных или созданных искусственно), приводит к двуязычию и позволяет сохранить его.


Наталья Александрова, психолог, доктор наук, Берлин

От всего этого мне немного грустно. Раньше я грустила больше, пока однажды не вспомнилось…

Раннее утро, май. Мне 15 лет, бабуля сидит на лавочке и с нежностью смотрит на зацветшие астры:
– Дивись, як гарно квіточки зацвіли.
– Гарно, – отвечаю я ей.
– А ти нє хотіла сажати.
– Я й зараз не хочу! – смеясь, отвечаю я. – Ранішє їжачок приходив туди дє зараз квіточки ваші.

Так-то… А знаете, как я сейчас разговариваю? Как москвичка. С характерной, но не карикатурной, разумеется, интонацией.

Когда мне было 19 лет, я уехала из родного Днепропетровска (это Украина, если кто не знает) и поступила в Московский государственный университет. Жила, училась, вышла замуж, работала – в Москве. Так получилось.

Я умею читать по-украински, могу говорить на родном языке (правда, оперируя несколько ограниченным словарным запасом, зато совершенно без акцента), а вот писать… За двадцать лет письменный практически забыла, ошибки делаю просто неприличные.

Первый кризис в овладении речью наступает в 6 лет или при переходе в школу, когда авторитет учителя и язык школьного обучения начинают играть существенную роль, а речь получает письменную форму. Второй кризис – в 12-14 лет, когда происходит осознание своей независимости и подросток решает, что́ в данный момент ему в жизни важнее. И третий кризис – при вступлении в самостоятельную взрослую жизнь, когда профессиональные интересы начинают определять языковые приоритеты. В каждый из этих моментов может измениться и внутреннее отношение индивида к своему двуязычию.


Екатерина Протасова, доктор пед. наук, Хельсинки

Когда я приезжаю домой, к родным, я говорю по-русски, с московской интонацией, а они – на суржике, смеси русского и украинского, как и говорили, когда я была ребёнком.

Получается, я сама – прекрасный пример того, как это бывает. Так стоит ли грустить? Пожалуй, нет. Впрочем, иллюзий тоже питать не стоит.
Ещё материалы этого проекта
Где летовали птенцы
Летом детей нужно оздоравливать, продолжая учить и воспитывать, — всерьез решили взрослые начала ХХ века
01.08.2013
Летние лекарства от зимних простуд
Отличный вариант закаливания — хождение босиком. Начать можно на даче и попытаться не прерывать процедуры на холодное время года. Хождение босиком выглядит в наши дни чем-то странным, но есть фанаты, не надевающие обувь даже в мороз. Это “барефутеры». Мы не предлагаем вам вливаться в их ряды, однако советуем подумать: так ли необходимо ходить в сандалиях там, где можно безопасно бегать босиком.
12.08.2011
В поисках здравого смысла
Комаровский приводит нас в мир долга. В мир умеренности и аккуратности — Чацкий смеялся над этими добродетелями, однако скажите честно, доверили бы вы Чацкому уход за новорождённым? В этом мире нет юмора, только ирония. Нет в нём фобий и иррациональных страхов, но нет и неожиданных, нелогичных радостей.
07.05.2010
Взрослые и их тараканы
Одни боятся глубины, другие — высоты, третьи — темноты, четвертые — змеи, вылезающей из унитаза. Я боюсь глубины, высоты и змеи из унитаза — тоже. Но больше всего на свете я боюсь насекомых, конкретно — тараканов.
09.05.2012