День непослушания

День непослушания

Исаак Башевис Зингер. Рассказы для детей Книжники, Текст, 2010 Исаак Башевис Зингер — знаменитый еврейский писатель, автор серьёзных и грустных рассказов для взрослых.
28.12

Исаак Башевис Зингер — знаменитый еврейский писатель, автор серьёзных и грустных рассказов для взрослых. А ещё Зингер писал для детей.


Он сам говорил, что никогда не собирался стать детским автором. Его уговорила одна женщина, Элизабет Шуб. Мисс Шуб была редактором Зингера и считала, что из него получится отличный детский писатель. Так оно и вышло.
Знаете, почему детям нравятся рассказы Зингера? Потому что даже всем известные притчи он умеет подать с какой-то неожиданной стороны. И вообще, слышишь эту историю как будто в первый раз. И праведники у Зингера выглядят вроде бы обычными людьми, как мы все. Обычными, да необычными.

Скоро в серии «Кешет» издательств «Книжники» и «Текст» выйдет сборник детских рассказов Исаака Башевиса Зингера. Вы узнаете про Мазла и Шлимазла, про детство Шлойме, Эсфирь и Мойше, про Лота и его жену, про рабби Лейба и колдунью Кунегунду, про попугая по имени Дрейдл и про многих других.

А пока можете прочитать одну историю про мальчика из рассказа «Канун Хануки в Варшаве».

…Мы прошли всего несколько минут. Я думал, что забрел страшно далеко от Крохмальной, но вдруг увидел её снова. Мне хотелось убежать от этого человека и от своей лжи, но он крепко держал меня за руку.
— Не надо стыдиться, мальчик. Бедность — это не порок.


Он повёл меня в ресторан, мимо которого я уже проходил сегодня. И летом, и зимой рядом с ним на улице веяли запахи жареного лука, чеснока, мяса, супа и пива. По вечерам там играла музыка. Мама однажды говорила при мне, что там подают некошерную еду и что хозяину покровительствуют бандиты, воры и всякий сброд. Один деревенский парень там съел на спор целого жареного гуся. Он уже собирался проглотить последний кусочек, но тут ему стало так плохо, что его увезли в больницу. И вот я сам оказался в этом ресторане.

Пол там был выложен белыми и черными плитками — как шахматная доска. За столами, застеленными красным, сидели крепкие мужчины и полные женщины. Одни ели варёное мясо, другие пили пиво из больших кружек. Горели газовые фонари. Официанты в белых передниках проносили над головами едоков большие подносы с тарелками. Из соседнего зала — а их было несколько — доносились пение, звуки аккордеона, аплодисменты.
Человек, который привел меня, не мог найти столика. Он стоял, прижимая меня к себе, и повторял, ни к кому не обращаясь:
— Сирота. Чуть не попал под трамвай. Голоден, бедняжка, замёрз. Дайте ему поесть, совершите доброе дело.

Он просил для меня. Я снова попытался вырваться, но он крепко держал мою руку. На стенах висели красные гобелены и зеркала, из которых на меня смотрело множество моих отражений. Дородная женщина подошла к нам и спросила моего благодетеля:
— Где вы поймали этого мальчугана? Что он натворил?
— Натворил? Ничего он не натворил. Это бедный сирота, он хочет есть.
— Сирота? Это сын нашего раввина. Родители его живехоньки, только сегодня я видела его мать в лавке у мясника.
— Да? А мне он сказал, что сирота и его дед — носильщик…
— Носильщик? Спятил он, что ли?
Мой благодетель так смутился, что отпустил мою руку. Я бросился прочь и спустя мгновение снова оказался на улице.


Я с трудом узнал её. Мой брат Иешуа часто рассказывал мне о Северном полюсе и о том, что ночь там длится шесть месяцев. Сейчас наша Крохмальная улица будто превратилась в Северный полюс. Целые башни, курганы, горы снега лежали на сточных желобах. Пешеходы тонули в снегу. От уличных фонарей тянулись туманные дорожки. На низком фиолетовом небе не было ни Луны, ни звезд. Я почти бежал, боясь, что мой спаситель догонит меня и накажет за обман. Сколько же я сегодня нагрешил! Скоро мои родители узнают, что я обманул прохожего и прикинулся сиротой, узнают, что помощник учителя отпустил меня домой одного и я потерялся. Мальчишки в хедере станут дразнить меня, придумают новые клички. Помощник учителя возненавидит меня.

Я вдруг вспомнил историю, рассказанную мне Иешуа, — историю о мальчике, который потерялся, когда на Пейсах его послали отворить дверь пророку Илие. Много лет спустя он вернулся домой уже взрослым человеком, профессором. Он пешком ушёл из города, где жили его родители, в Варшаву и дальше, в Берлин. Богатые люди помогли ему получить образование.
Вот как я должен поступить — я тоже убегу из дому! Я прочту все книги о Солнце, Луне и звездах. Я узнаю, откуда взялись горы, реки, океаны и Северный полюс. У моего отца на всё был один ответ — их создал Бог. Он хотел, чтобы я учился только по религиозным книгам. Но в светских книгах было, очевидно, много других объяснений.

Иешуа часто говорил о науке. По его словам, в хедере о ней ничего не знают. Он рассказывал о телескопе, через который можно разглядеть горы и кратеры на Луне. Ведь мы уже в Варшаве, так что мне осталось только добраться до Берлина. Я знаю, что поезд в Германию уходит от Венского вокзала. Я просто пойду по рельсам и так доберусь до Берлина. Но что станет с родителями, если я не вернусь домой?

А как же Шоша? Я буду ужасно по ней скучать. Тут мне в голову пришла невероятная мысль: может, Шоша убежит вместе со мной? В приключенческих книжках я часто читал о мальчиках и девочках, которые влюблялись друг в друга и убегали из дому. Те, правда, были постарше, но я ведь тоже любил Шошу. Я думал о ней днем, она снилась мне ночью. Мы вместе будем учиться в Берлине, а когда я стану профессором, мы поженимся и вернёмся в Варшаву. Вся Крохмальная улица выйдет встречать нас. Моя мама, плача, обнимется с Шошиной. К тому времени все, конечно, уже забудут, что я сегодня натворил. Мальчишки из хедера, которые сегодня дразнили и обзывали меня, придут ко мне и попросят научить их разным наукам и философии…


Я дошёл до ворот дома десять по Крохмальной улице, но вместо того чтобы пойти домой, повернул к Шоше. Мне надо было поговорить с ней. Я стал просить Бога, чтобы она была дома одна.

Её отец работал на складе, а мать часто уходила за покупками на рынок или посплетничать к сестре. На этот раз удача улыбнулась мне. Я постучал, и Шоша сама открыла дверь. Увидев меня, она, кажется, испугалась:
— Ой, какой ты! Белый, как снеговик!

В кухне у Шоши было тепло, и я стал быстро рассказывать ей свой план. Она присела на скамеечку. Она была беленькая, голубоглазая, с косичками, очень бледная. Моя ровесница, Шоша казалась пятилетней. Она играла в куклы и плохо училась в своей польской школе, почти не умела читать и считать. Когда я предложил ей бежать вместе со мной в Берлин, она невозмутимо выслушала меня и спросила:
— А что мы будем есть?
Я был ошеломлён. Я совершенно забыл, что людям надо есть. Подумав, я сказал:
— Возьмем еды из дому.
— А где мы будем спать?

Я не знал, что ответить. Дорога до Берлина, без сомнения, займёт много недель. Летом можно спать на улице, но зимой так можно и замерзнуть. На миг я застыл, поражённый своей глупостью и мудростью Шоши. Вдруг открылась дверь, и вошла моя мама, а за ней Гиндл, моя сестра.

— Ну, что я говорила? — воскликнула Гиндл. — Вот он!
Мама растерянно уставилась на меня:
— Так вот ты где. Мы два часа тебя искали, я Бог знает что передумала… Негодный мальчишка! — взорвалась она наконец.
Негодник — это было почти то же, что и мятежник, вероотступник, и теперь, согласно Торе, родители должны были отвести меня к городским старейшинам, а те приговорят меня к побитию камнями.

Предстоял суровый допрос, но у меня не было никаких объяснений.

— Мы ждали тебя, чтобы благословить ханукальные свечи, — сказала сестра.
— Где ты был? Помощник учителя не привёл тебя домой? — спросила мама.
— Привёл.
— Когда? Где ты был целых два часа?
— Он только что вошёл, — сказала Шоша.
— Где ты бегал, когда на улице такая метель? Почему не пришёл домой?
— Он хотел, чтобы мы отправились по рельсам… — сказала Шоша. Она не ябедничала, просто не понимала важности всего происходящего.

Сестра рассмеялась:
— Он хотел убежать с малышкой Шошей! Он влюбился!
— Не смейся, Гиндл, не смейся! — воскликнула мама. — Этот мальчишка сведёт меня с ума!
— Посмотри на него, он же белый, как мел, — заметила сестра.
— Пойдём! — сказала мама.

Она схватила меня за воротник и повела к двери. Я заслуживал сурового наказания, но отец, увидев меня, только засмеялся и сказал:
— Я ждал тебя, чтобы благословить ханукальные свечи. У меня есть для тебя подарок.
— Никаких подарков, — сказала мама. — Он всё это время был на улице, на холоде. Ты даже не спросишь, где я его нашла! — попеняла она отцу. — У нашей соседки, Башеле!
— Кто эта Башеле? — спросил отец.
— Жена Абрама Кауфмана.
— А что он там делал?
— У них есть дочь, маленькая дурочка, и он хотел бежать вместе с ней.

Отец поднял брови:
— Даже так? Ну, ладно, сегодня же Ханука. Не будем портить праздник.


По случаю праздника отец облачился в шёлковый сюртук. Горела люстра. На столе стоял ханукальный подсвечник, ханукия, с красной свечкой — её называют служебной — в специальном отверстии.
Отец налил оливкового масла и стал возиться с фитилём. Он произнёс благословение и зажёг первую свечу от служебной. Отцовская рыжая борода сверкала, как пламя. Из кармана он достал молитвенник в деревянном переплёте. На лицевой стороне переплёта была выжжена Стена Плача, а на задней — пещера Махпела.
Он сказал:
— Этот молитвенник — из Святой земли.
— Из Святой земли?

С радостью и трепетом я взял книгу в руки. Никогда прежде я не держал в руках ничего, пришедшего из этой далекой священной страны. Казалось, от молитвенника исходят ароматы смокв, фиников, гвоздики, плодов рожкового дерева, кедров. Все истории из Библии вдруг всплыли в моем мозгу: о Содоме, Мертвом море, могиле Рахили, снах Иосифа, о лестнице, по которой ангелы спускаются с неба и поднимаются обратно, о царе Давиде, царе Соломоне, царице Савской.
Моя сестра Гиндл сказала:
— А за что ему подарок? — и добавила: — Так всегда, худший пёс хватает лучший кусок…

А вот узнать, почему герой оказался один на улице, наврал прохожим, и вообще собирался сбежать, а главное — что ему за это было дома (и было ли?) — вы сможете, прочитав «Рассказы для детей» Исаака Башевиса Зингера.
Ещё материалы этого проекта
На какой высоте находится Миртильвиль?
Кристофер Гальфар рассказывает историю про детей из школы небесного Миртильвиля, которые, закрыв глаза, могут определить силу ветра и влажность воздуха. Эти необыкновенные способности помогают им не только с успехом писать контрольные по физике, но и бороться со злобным и опасным тираном, который хочет захватить весь мир.
09.12.2010
Рой друзей
Ох, ну и гости наполнили норку червячка Игнатия! Их было только двое, но зато повсюду. Червячок Игнатий любил, когда у него гостили паучата Чак и Чика. Они всё время оказывались в самых неожиданных местах и задавали самые неожиданные вопросы.
30.01.2011
Ничейная земля
Может, Катрине права, думаю я. Она выбрала жизнь, пока не поздно. Я слышал, что один парень из моего класса болен раком крови и лежит при смерти. Ему шестнадцать. Каждый день до полудня я упражняюсь на рояле и каждую среду хожу к моему учителю Сюннестведту, чтобы услышать, что я очень сильно продвинулся.
16.08.2011
Самые умные
Многолетние опыты показали, что серые вороны — те самые, которые по утрам каркают на помойках, — способны считать, «щёлкать» логические задачки и принимать правильные решения в нестандартных ситуациях. В довершение всего эти весёлые птицы любят играть и развлекаться.
05.05.2010