Если ты умрёшь, я себя покончу

Если ты умрёшь, я себя покончу

Юханна Тидель. Звёзды светят на потолке. Перевод со шведского Лидии Стародубцевой Мир Детства Медиа. 2011 Мама должна кое-что тебе рассказать.
1.06
Теги материала: препринт, проза

Дебютный роман двадцатитрёхлетней шведской писательницы Юханны Тидель был удостоен самой престижной литературной награды Швеции — премии Августа Стриндберга, а также многих других литературных наград. Эта книга о девочке-подростке, которая решительно рвёт все связи с прошлым, бросает лучшую подругу и начинает тусоваться с самой отвязной девчонкой в классе. Главная героиня никогда не думала, что с ней такое может случиться. Но её мать смертельно больна, и жизнь стремительно меняется.

Роман выходит в новой серии «Ход зеброй» издательства «Мир Детства Медиа», в которой будут опубликованы лучшие книги для подростков, написанные современными авторами из Европы и США.

На Шестом Московском Международном Открытом Книжном Фестивале 11 июня в 17.00 в шатре Судак состоится круглый стол по книге «Звёзды светят на потолке». Его организует посольство Швеции и издательство «Мир Детства Медиа». Модератором будет Наталья Конрадова — ведущий блога «Дети» на проекте «Сноб».

«Мама должна кое-что тебе рассказать».


Юханна Тидель
Так она и сказала, таким вот голосом — взрослым. Йенна стояла на пороге маминой спальни в носках с Микки-Маусом, зажав под мышкой пушистого зверя по имени Рагнар. Мама лежала на кровати, укрывшись мохнатым пледом, и серьёзно смотрела на Йенну.
«Мама должна кое-что тебе рассказать».

Так она и сказала, и Йенна ответила: «Что?», или: «Ну, говори!», или что-то ещё, уже и не вспомнить. Так давно это было.

Семь лет, четыре месяца и шестнадцать дней назад.

Наконец Йенна шагнула по скрипучим половицам. Осторожно ступая, она подошла к мягкой маминой кровати и села на самый край. Мама взяла Йенну за руку.

За окном шёл снег. Снежные хлопья разбивались о стекло. Йенна гадала, больно им или нет.

«Йенна, — сказала мама, поймав её взгляд, блуждающий по большой комнате. — Йенна, ты слушаешь?»

Йенна кивнула и крепко-крепко обняла Рагнара.

«Понимаешь, Йенна, я заболела. Не так, как на прошлую Пасху, — когда меня тошнило, помнишь? Нет, не так, а сильнее. Серьёзно заболела. Сегодня ходила к врачу и…»

Мама замолчала.

Йенна молчала.

И Рагнар молчал.

А снежинки разбивались о стекло.

«Йенна, — сказала мама. — У меня рак. У меня в груди нашли рак».

Глава 1.

— Погоди! — Йенна машет рукой. — Он идёт! Пригнись!
Йенна и Сюсанна вместе с велосипедами спрятались за большим кустом. Они, конечно, понимают, что выглядят глупо и уж точно подозрительно, но всё равно прячутся. Сюсанна ждёт, когда они, наконец, вылезут из кустов и пойдут дальше, а Йенна ждёт совсем другого!

Сюсанна опирается на руль велосипеда. Очки сползли на кончик носа, она сердито их поправляет.
— Достала ты, Йенна, — шипит она и случайно задевает звонок велосипеда.

Дзин-н-нь!

— Тихо ты! — шипит Йенна в ответ и толкает Сюсанну. — Надо незаметно!

— Незаметно? То есть мы тут незаметно стоим, по-твоему? — фыркает Сюсанна.

Йенна не отвечает, она старается тихонько раздвинуть ветки, чтобы получилось окошко для обзора. Ветки капризно скрипят и ноют, листья сердито шуршат.

Но вот и он. Он! Сакариас, Сакке из 9 «А», Сакке с двадцать второй страницы в школьном альбоме — второй слева в первом ряду. У Сакке чёрные волосы, толстовка с капюшоном и потёртые джинсы.

Йеннин Сакке.

Или почти.

Будущий Йеннин Сакке.

— Может, пойдём уже? — Сюсанна дёргает руль велосипеда. Звонок снова дзинькает.
— Тише! — шикает Йенна.

Сакке разговаривает с парнями из своего класса: Тоббе, Никке и Этим-Как-Его-Там. Они смеются. Йена, не глядя, может отличить смех Сакке от остальных. Из тысячи смеющихся голосов она узнает Сакке. Из ста тысяч!
— Всё, я пошла, — говорит Сюсанна.

В зазоре между ветвями (не очень-то маленьком, но Йенне плевать) видно, что парни громко смеются, что Никке хлопает Сакке по спине, тот улыбается в ответ, и улыбка его — краше всех, а волосы блестят в лучах солнца, и весь он СВЕТИТСЯ! — и блин, блин, какой он классный! Раз, два, три — парни вскочили на велосипеды. Тоббе, Никке и Этот-Как-Его-Там едут в одну сторону, Сакке — в другую.

В сторону Йенны.
— Всё, — говорит она, — поехали.
— Не-ет, — ноет Сюсанна, — опять следить? Тебе сколько лет?
— Поехали. Всё равно нам по пути.
— Чего? Только не говори, что сегодня прямо вот возьмёшь и поздороваешься!
— Может быть.
— Да уж, верю…
— Что ты хочешь сказать? У тебя что ни слово — всё поперёк! Поехали, говорю.

Йенна вскакивает на велосипед и сердитым пинком убирает подножку. Сюсанна обнимает её одной рукой.
— Вы уже сто лет живёте в одном подъезде, — говорит она. — Или тысячу. И ещё ни разу не говорили. С чего ты взяла, что что-то изменится?
— Поехали, говорю.

Йенне обидно: Сюсанна несёт что попало, лучше бы думала головой. Говорит гадости и даже не замечает.

Сюсанна вздыхает и качает головой, и Йенна тоже вздыхает и тоже качает головой, и они принимаются крутить педали — быстро, быстро, но не слишком быстро, всё-таки надо держаться на расстоянии от черноволосого Сакке. Чтобы он их не заметил. Хотя самая большая мечта Йенны — чтобы Сакке её заметил (хотя нет, это почти самая большая мечта). Но для этого всё-таки надо выбрать момент.

Иначе нельзя.

Когда говоришь, что у тебя отличные соседи, можно подумать, что ты и вправду их очень хорошо знаешь, прямо чуть ли руками не трогал. Но в Йеннином подъезде есть только один человек, которого ей хочется потрогать руками, — это Сакке, который живёт на третьем этаже, напротив тётеньки с собакой.

Сюсанна еле-еле тащится, и Йенна, конечно, опять упускает момент — впрочем, как всегда. Момент, когда можно заговорить с Сакке, пристёгивая велосипед у подъезда. Она давно мечтает о том, как они с Сакке одновременно подъедут к дому, может, несколько метров проедут рядом, а может, даже подведут велики к одной велосипедной стойке или даже столкнутся — хотя лучше нет, просто заденут друг друга.
Может быть, засмеются.

И даже заговорят друг с другом.

Но из-за Сюсанны, которая еле крутила педали, Сакке исчез в огромной пасти подъезда в ту самую секунду, когда Йенна въехала во двор. Момент снова упущен.
— Вот гадство! — Йенна обращается непонятно к кому и старается хотя бы велосипед свой пристегнуть рядом с велосипедом Сакке, но у неё ничего не выходит — слишком мало места. Рядом уже стоит самый ненавистный велик. Он принадлежит Уллис.

Уллис тоже живёт в этом подъезде уже сто лет. Они вместе учились в начальных, потом в средних классах, и теперь — как Йенна ни молила судьбу о пощаде — им предстоит вместе мучиться в старших*.

Седьмой «В».

Седьмой «Вонючий».


Уллис, которую Йенна ненавидит больше всех, встречается с парнем по имени Хенке из девятого класса. Он возит Уллис на своём мопеде. Шлем он всегда отдаёт ей, и Йенне это нравится — в шлеме Уллис хотя бы поуродливее. А на свою рыжую голову Хенке нахлобучивает бейсболку.

Уллис и Хенке встречаются уже три недели. До этого Уллис встречалась с Калле. А до Калле — с Лукасом. А ещё раньше — с Патриком. И Йонни. И Филиппом. Парни обожают Уллис. Уллис-Сиськуллис!

Да, все они как будто под гипнозом от её крашеных светлых волос, длиннющих ресниц и белой пудры. Её обожают за то, что у неё всегда блестящие ногти, что она поливается духами и вечно носит одежду в обтяжку. Даже уродливую щёлку между зубами они обожают! Йенна считает, что это просто уродство. Это и было бы ужасно некрасиво, если бы щёлка не принадлежала своей хозяйке, Уллис. А в Уллис нет ничего некрасивого.

Йенна с ненавистью пинает велосипед Уллис и идёт домой.

— Привет! — кричит Йенна, оказавшись в холле, где сильно пахнет жареным луком.
— Привет, привет! — доносится из кухни мамин голос, и тут же — ужасный грохот.
— Мама! — Йенна, не разуваясь, бросается на кухню.

Но там не то, что она боялась увидеть.

Мама просто пытается поднять с пола упавший костыль, тяжело дыша от напряжения.

Только и всего. Костыль. А больше ничего.

Мама улыбается Йенне, лицо раскраснелось от жары и лукового духа.

Йенна облегчённо вздыхает.
— Я думала… что ты опять… — Йена смотрит на пол.
Мамина улыбка немного бледнеет.
— Ну уж нет, больше тут падать никто не будет, — заявляет она. — Поможешь?
Йенна поднимает костыль. У него тёплая потёртая ручка, и Йенна вздрагивает, прикасаясь к нему, но мама берёт костыль как ни в чём не бывало.

— Садись, — говорит Йенна, снимает кастрюли с плиты и ставит на стол. Мама плюхается на стул и морщится.

— Больной день сегодня? — осторожно спрашивает Йенна, садясь напротив.
Мама кивает и отпивает воды из стакана. Йенна не хочет спрашивать дальше, не хочет слышать, отводит взгляд. Она быстро вываливает спагетти на тарелку и заливает их кетчупом.
— Как сегодня в школе? — спрашивает мама, ковыряя салат.
Она теперь не очень много ест.
— Как обычно, — отвечает Йенна.
— Как это — обычно, ведь школа новая?

Йенна кивает, жуёт, кетчуп брызжет на белую скатерть. Йенну тошнит от этой новой школы. Правда, тошнит. Ничего не изменилось.
— Может, новые друзья?
— У меня есть Сюсанна.
— Это я знаю. А другие? Йенна, может, надо разнообразить жизнь, а не общаться всё время с одной и той же подружкой?

Йенна смотрит на маму и не может сдержать злобы. В молодости мама была Крутой Девчонкой. Йенна об этом знает. Бабушка всё время трещит про безумные юные годы Лив, про сотни поклонников, про то, как мама не ночевала дома. Да Йенна и сама имела удовольствие видеть фотографии в старых маминых фотоальбомах. Загорелая стройная мама на пляже, мама-старшеклассница с венком на шее, мамин первый парень Лассе, мама с подружками — Гуллан, Лайлой, Кикки, Викки и Гиттой, мамин второй парень Рогер, мама танцует на столе на какой-то вечеринке, мамин третий парень Бьерн, четвёртый — Ингемар, пятый — Рольф.

Лассе, Рогер, Бьерн, Ингемар, Рольф. Йенна знает всех!

«Хранить и помнить — это очень важно», — говорит мама, доставая камеру при каждом удобном случае. Хранить и помнить — это очень важно.

Да уж, да уж. Йенна не видит в своей жизни ничего особенного, чтобы это нужно было хранить и помнить. Йенна — не Крутая Девчонка, она не Уллис-Сиськуллис. Но её, конечно, и не травят, как Малин-Уродку, так что грех жаловаться.

Йенна где-то посередине между Уллис и Малин.
— У меня есть Сюсанна, — повторяет она. — Мне хватает.

Мама кивает и больше ничего не говорит. Но Йенна знает — мама молча думает дальше, и это ещё хуже.
— Кстати, — произносит Йенна, чтобы сбить маму с мысли, — нам дали листок, надо заполнить.
— Да? Что за листок? — спрашивает мама.
— Ну, Бритта, наша классная. Она всё время говорит, что нам надо заработать денег на поездку всем классом в девятом. Я знаю, времени ещё навалом, но она говорит, что надо откладывать заранее, так что у нас будет вечеринка для родителей и для нас тоже, скоро. С входными билетами. Так что надо как бы написать, придёшь ты или нет.

Мама откашливается. Получается такой беспокойный звук, что у Йенны схватывает живот.
— Это когда? — спрашивает мама.
— Типа, через три недели.
— Это значит… когда… смотря как я буду чувствовать себя после…

Йенна понимает, но не хочет слышать, ей надоело об этом слушать.
— Знаю, — перебивает она и жуёт дальше.

— …курса облучения, — произносит мама.
— Я знаю! — повторяет Йенна, сердито глядя на маму, которая опускает глаза и смотрит на кусочки льда в стакане.

Курс. Курс облучения, после которого мама возвращается из больницы никакая и целыми днями спит. Облучение, после которого к ним приезжает бабушка, чтобы «поддерживать порядок», помогать маме и доставать Йенну. Облучение, после которого Йенна закрывается у себя в комнате и включает «Кент» на всю катушку.

Йенна ненавидит это облучение.

Это проклятое облучение!

Йенна доедает спагетти и ставит галочку в обеих клеточках: «Я приду» и « Я не приду» — на всякий случай.

* В Швеции начальными классами называются 1-3, средними — 4-6, старшими — 7-9. Последующие два или три года обучения называются гимназическими. (Примечания переводчика.)

Ещё материалы этого проекта
Кто в лесу живёт?
В древней чаще Леса, в самой глуши, там, где теснятся дуплистые, ветхие дубы и куда не ступала нога человека, кипит жизнь. Одни летают, другие бегают, третьи крадутся, а вот не пойми что белёсое в воздухе колышется — то ли тумана клочок, то ли и впрямь лесной житель...
20.04.2010
На какой высоте находится Миртильвиль?
Кристофер Гальфар рассказывает историю про детей из школы небесного Миртильвиля, которые, закрыв глаза, могут определить силу ветра и влажность воздуха. Эти необыкновенные способности помогают им не только с успехом писать контрольные по физике, но и бороться со злобным и опасным тираном, который хочет захватить весь мир.
09.12.2010
Затонувший корабль
Почему затонул «Титаник»? Почему опрокинулся корабль «Ваза»? Почему пошёл на дно барк «Гётеборг»? Кораблекрушения дают пищу нашей фантазии. Образ корабля, гибнущего в шторм или столкнувшегося с айсбергом, поражает наше воображение.
11.04.2011
Ничейная земля
Может, Катрине права, думаю я. Она выбрала жизнь, пока не поздно. Я слышал, что один парень из моего класса болен раком крови и лежит при смерти. Ему шестнадцать. Каждый день до полудня я упражняюсь на рояле и каждую среду хожу к моему учителю Сюннестведту, чтобы услышать, что я очень сильно продвинулся.
16.08.2011