Не такой, как все

Не такой, как все

В «Розовом жирафе» выходит одна из лучших книг для подростков последнего времени
18.09
В октябре в издательстве «Розовый жираф» в переводе Анны Красниковой выходит одна из самых нашумевших и популярных современных книг для подростков — «Чудо» американской писательницы Р. Дж. Паласио.

«Чудо» — история Августа Пуллмана, мальчика, который родился не таким, как все. У Августа — синдром Тричера Коллинза (а если проще —  то полностью деформированное лицо), он учится в обычной школе и сам рассказывает о себе: о школе, о друзьях, об удачах и неудачах, о сложностях и неприятностях, о любви и дружбе. Рассказы эти грустные и веселые, странные и чудесные, но всегда очень добрые — как и вся книга.
Можно прочитать рецензию в «Гардиан» или узнать побольше об авторе «Чуда» на ее сайте; мы же пока публикуем первую главу из книги.

Как я на свет появился

Мне нравится, когда мама про это рассказывает. Сама по себе история, может, и не слишком смешная, но мама изображает все так уморительно, что мы с Вией каждый раз лопаемся от смеха.

Ну так вот. Когда я сидел в мамином животе, никто и подумать не мог, что я из него вылезу таким, какой я есть. За четыре года до этого мама родила Вию — «все равно что в парке прогулялась» (так мама говорит), — и не было никаких причин делать специальные анализы. Примерно за два месяца до того, как я родился, доктора заметили, что с моим лицом что-то не так, но они не подозревали, что все настолько плохо. Они сказали маме с папой, что у меня волчья пасть и еще кое-что по мелочи — несколько, мол, «небольших аномалий».
В ту ночь, когда я появился на свет, в родильной палате дежурили две медсестры. Одна — милая и симпатичная. А вторая, как говорит мама, наоборот — вовсе не симпатичная и совсем не милая.

У нее были здоровенные ручищи, и (тут начинается смешное) она все время пукала. Принесет маме колотого льда и пукнет. Измерит давление и пукнет. Из-за этого мама все время вздрагивала, а медсестра даже ни разу не извинилась. Между тем мамин врач в ту ночь не дежурил, а вместо него в палате торчал какой-то чокнутый практикант, которому они с папой дали кличку Дуги — кажется, в честь старого сериала про подростка, работавшего доктором в больнице. Но мама говорит, что хоть все и нервничали, папа веселил ее всю ночь.
Когда я вылез из маминого живота, в палате вдруг наступила тишина. Маме даже не удалось на меня взглянуть, потому что милая медсестра тут же выскочила со мной из палаты. Папа погнался за ней, да так спешил, что выронил видеокамеру, которая раскололась на миллион кусочков. А мама очень расстроилась и попыталась встать, чтобы посмотреть, куда это все понеслись, но пукающая медсестра обхватила ее своими ручищами и водворила на место. Они чуть не подрались, потому что мама билась в истерике, а пукающая медсестра кричала на нее и требовала угомониться, а потом они вместе начали кричать на доктора. А дальше — угадайте что? Он упал в обморок! Прямо на пол! И когда пукающая медсестра увидела, что он упал, то принялась пинать его ногами, чтобы он пришел в себя, и вопить что есть мочи: «Что же ты за доктор такой? Что ты за доктор? Вставай! Вставай!» А потом ни с того ни с сего испустила самый большой, самый громкий, самый вонючий пук, какой мама слышала в своей жизни. Мама думает, что именно этот пук и привел в себя доктора, и он наконец очнулся. Мама рассказывает эту историю в лицах — и даже издает пукающие звуки, — и это очень, очень, очень смешно!

Мама говорит, что пукающая медсестра оказалась замечательной женщиной. Она не отходила от мамы ни на минуту. Не оставила ее, даже когда вернулся папа и врачи сообщили родителям, как тяжело я болен. Мама в точности помнит, что прошептала ей на ухо медсестра, когда доктор сказал, что я, скорее всего, не доживу до утра: «Всякий, рожденный от Бога, побеждает мир». На следующий день — а я дожил и до него — именно эта медсестра держала мамину руку, когда маме впервые показали меня.

Мама говорит, что к тому времени ей рассказали всю правду обо мне. Она готовилась к нашей встрече. Но, по ее словам, когда она впервые взглянула на мое лицо, она увидела только, какие у меня прекрасные глаза.

Кстати, мама у меня красивая. И папа хоть куда. Вия хорошенькая. На случай, если вам интересно.

Ещё материалы этого проекта
Не позволяй себе бояться
В издательстве «Компас-гид» выходит подростковый роман Ольги Громовой «Сахарный ребенок», записанный ею со слов Стеллы Нудольской, чье детство пришлось на конец 30-х — начало 40-х годов в Советском Союзе. Это рассказ о том, как пятилетняя Эля, счастливо растущая в любящей семье, вдруг оказывается дочерью «врага народа» и попадает в страшный, непонятный ей мир.
17.02.2014
День непослушания
Исаак Башевис Зингер говорил, что никогда не собирался стать детским автором. Его уговорила одна женщина, Элизабет Шуб. Мисс Шуб была редактором Зингера и считала, что из него получится отличный детский писатель. Так оно и вышло.
28.12.2009
Опарыши, дымоводство и мыльная фабрика
— Но мы же не виноваты, что мы такие идиоты, — решил поспорить Джордж Сполдер.
— Если бы вы попали в четвёртый «В» по слабоумию, вам бы платили пожизненное пособие, — саркастически заметил мистер Картрайт.
— Тогда почему мы здесь?
30.08.2011
Слоны улетели
Печально ушами лопух шелестит,
Трепещет и машет.
Уж скоро, уж скоро зима налетит,
Закружит, запляшет.
Вся грязь превратится в белейшую гладь,
Нагрянут метели…
И Брэм озабоченно пишет в тетрадь:
«Слоны улетели…»
10.02.2010