Осторожно, волшебник!

Осторожно, волшебник!

Виктор Виткович. Григорий Ягдфельд. Сказки среди бела дня Думаете, опасаться следует только злых колдунов? Ничего подобного! Если ведёшь себя кое-как, жди наказания от доброго чародея!
20.08

Думаете, опасаться следует только злых колдунов? Ничего подобного! Злые охотятся за хорошими людьми. А если ведёшь себя кое-как, жди наказания от доброго чародея!

Герои «Кукольной комедии» попадают как раз в такую ситуацию. А книгу, в которой можно об этом прочитать, написали советские писатели Виктор Виткович и Григорий Ягдфельд. Она называется «Сказки среди бела дня» и совсем скоро появится в магазинах. («Сказка среди бела дня» – название второй повести, вошедшей в книжку.)

Главные герои этих историй – обычные дети обычных родителей, живущие в обычных домах на обычных улицах. Они гуляют в обычных парках, лепят обычных снежных баб, учатся в обычных школах и получают там свои обычные оценки. Но в этом совершенно обычном мире случаются абсолютно волшебные события.

Вот и получается – сказка среди бела дня.

О том, что происходит с девочками Татой и Лилей и мальчиком Митей, мы рассказывать, конечно, не будем. Зачем же портить вам удовольствие? Сами всё прочитаете.

Или – ещё лучше – попросите родителей почитать вам вслух. А если будут упрямиться, скажите, что в книжке много интересного и для них, взрослых. И вообще, этим сказкам почти полвека – вполне возможно, папа, мама и бабушка когда-то их уже читали. А, может, даже смотрели кино.

Да, и не забывайте: никогда не знаешь, где притаился волшебник. Поэтому на всякий случай, пожалуйста, ведите себя прилично.



…Могэс посмотрел в дверь напротив и увидел Тату. А Тата увидела Могэса: он глядел на неё так пристально, что потом, когда её просили рассказать, она не могла вспомнить ничего, кроме глаз. И другие, которые видели Могэса, никогда ничего не могли вспомнить, кроме его глаз. Вот как пристально он смотрел! Улыбнувшись Тате, Могэс притворил дверь.

У Таты отчаянно заколотилось сердце. Сама не зная зачем, она спрыгнула с кровати и в одной рубашке прокралась к двери.

Переступая на холодном полу с ноги на ногу, она прижала глаза к замочной скважине, но ничего особенного в передней не увидела: Могэс открыл чемоданчик, вынул клеёнчатую тетрадку, рядом с которой почему-то лежали две куклы, осветил фонариком счётчик, где, потрескивая, двигалось красное кольцо, и стал что-то записывать.

Сквозь замочную скважину Тате была видна открытая дверь в Лилину комнату. Лиля сидела за роялем и грохотала. Ей нравилось, когда гремело. Лучше всего она достигала этого, бросаясь на клавиши всей рукой от пальцев до локтя. При этом она держала ногу на педали, чтобы гром долго не уходил.


Тата увидела, как Могэс подошёл к Лилиной двери.

– Девочка, – сказал он вежливо, – зачем ты так громко? Ты же знаешь, что у Таты температура!
– Я в своей комнате! – отрезала Лиля, тряхнула косичкой и снова принялась за рояль.

Могэс вздохнул, вынул странной формы очки с толстыми выпуклыми стёклами, надел их на нос, посмотрел на Лилю и… Ах! Что это?!

В очках вспыхнули синие огоньки; они так заплясали в разные стороны, будто по всей передней разлетелись синие светлячки.

Тата глядела, как зачарованная. И увидела… (Тут читайте как можно медленнее и внимательнее!) Увидела, что Лиля, которая сидела у рояля на вертящемся стуле, вдруг уменьшилась в десять раз и превратилась в обыкновенную куклу. Живая девочка – в куклу!!

У Таты сердце заколотилось ещё отчаяннее. Со страхом ждала она у замочной скважины, что будет.
Могэс подошёл к Лиле, поднял её двумя пальцами за платье и сунул в свой чемоданчик. Потом подошёл к наружной двери и вышел. Щёлкнул замок.



Ни жива ни мертва, Тата кинулась к постели и нырнула под одеяло.
Прошла минута; всё было тихо, даже оса не билась в окне. Тата выглянула – взять куклу-повара, а то одной страшно! На кровати повара не было. И не было нигде! Он словно провалился сквозь землю.

Вдруг из-за цветочного горшка на окне показался его колпак. Повар погрозил Тате жестяной поварёшкой и, тоже трясясь от страха, сказал – на этот раз сказал сам, своим собственным кукольным голосом:

Тш-ш! А то он вернётся!

Тата жалобно сказала:
– У меня, наверно, температура сорок, и мне всё снится!
– Ничего тебе не снится, – сказал повар и постучал по цветочному горшку поварёшкой.
– Ну конечно же, – сказала Тата. – Мне всё снится. Мне всё кажется.
– Хм, – сказал повар. – Ты рассудительная девочка.

Тата подозрительно посмотрела на повара.
– Это сейчас я за тебя разговариваю или ты сам?
– Я сам.

Тата помолчала.
– Ну, хорошо: мне снится, и пусть! Только бы не проснуться на самом интересном месте!
– Дальше, имей в виду, будет ещё интересней! – сказал повар.


Тата осторожно поглядела на него.
– Дай честное слово, что ты мне не снишься!
– Честное слово! – сказал повар и, в подтверждение, покрутил ногой в воздухе.

– Вот как?! – воскликнула Тата. – Значит, всё – на самом деле! Лиля!! – закричала она, вскакивая с постели. – Её надо спасти.
– Её нельзя спасти, – сказал Повар.
– Почему?
– Поклянись, что ты никому не расскажешь, и я открою тебе ужасную тайну.
– Клянусь, – сказала Тата, легла и натянула до носа одеяло.

Маленькими шажками повар взобрался на подушку к Татиному уху, наклонился и таинственно начал:
– Знай: ещё месяц назад я был настоящим поваром и служил в кафе «Красный мак», на углу Столешникова и Петровки…

Дальше он рассказал такую жалостную историю, что Тата чуть не заплакала. Выходило так, что он был очень хороший и пострадал зря. А на самом деле он был совсем не хороший и пострадал совсем не зря. Слушайте, как было.

…В кафе сидели мамы, тёти и дети. С потолка свешивались скрюченные полоски липкой бумаги от мух. Официантка с подносом бегала, разнося чашки с какао на глубоких тарелках вместо блюдец. Она подошла к столику, где сидели какие-то папа и мальчик.
Хлебнув какао, мальчик скорчил гримасу.
– Что? – спросил папа.
– Пойдём отсюда! – сказал мальчик.
Папа попробовал какао из чашки мальчика, и они поглядели друг на друга с отвращением. Поднявшись, папа подошёл к двери на кухню:
– Будьте любезны повара!
Сонный Пётр Петрович в грязном колпаке мешал поварёшкой какао в огромном баке.
– Ну, что там ещё? – спросил он недовольно.
– Разве это какао? – осведомился папа.
– Не нравится – варите сами, – сказал повар.

Тут-то папа и мальчик вздрогнули и посмотрели на дверь. Они увидели чьи-то пристальные глаза, одни глаза!.. Вы уже догадываетесь чьи.

Стоя на пороге, Могэс надел волшебные очки и глянул в окошечко, через которое подают блюда. В очках вспыхнули синие огоньки, они заплясали на всех тарелках в кухне.
И повар на глазах поражённых судомоек уменьшился в десять раз и превратился в куклу. Могэс вошёл в кухню.
– Вот таким образом, – сказал он обалдевшим судомойкам, сунул повара в чемоданчик и вышел.
Потом, уже у себя в мастерской, Могэс натянул на повара чистый колпак и вместе с другими такими же куклами снёс в магазин игрушек на Малый Каретный переулок. Теперь вы знаете, как всё было на самом деле…

Грустно свесив голову в колпаке, маленький Пётр Петрович сидел на Татиной подушке и бубнил:
– И Лилю он тоже отдаст в магазин игрушек. Хорошо, если её купят какой-нибудь девочке на день рождения! Тогда ещё ничего! Но если Лилю купят в детский сад… – повар свистнул, – каждый захочет играть первый, и её разорвут пополам!
– Пополам?! – Этого Тата не выдержала и начала лихорадочно одеваться.
– Ты куда?
– Надо её спасти!
– Спасти!.. – захихикал повар. – Где ж ты её найдешь?
– В игрушечном магазине.
– Ну да! У нас, знаешь, сколько игрушечных магазинов? Наверно, тысяча… или, наверно, сорок тысяч!
Не слушая его, Тата натягивала чулки.
– И охота тебе путаться в чужие дела, – продолжал повар. – И потом, тебе же нельзя на улицу… ты больна. У тебя знаешь что… У тебя подскочит температура!
Но Тата выбежала в переднюю, и за нею хлопнула дверь.




Как Тата сбегала по лестнице, рассказывать не будем:
вы и сами знаете, что удобнее всего катиться по перилам. А вот в чемодан вы, наверно, ещё не попадали. Поэтому сперва послушайте про Лилю.

Из чемоданчика она попала в мастерскую Могэса, на стол, где было что угодно: клей, кисточки, кукольные туфли с помпонами, обрезки бумаги и даже пакля для волос.

– Подумаешь, нельзя на рояле! Из-за такой ерунды – в куклу! – пищала Лиля, пытаясь укусить Могэса.

Рисуя ей брови, Могэс негромко сказал:
– Я волшебник, и это моя обязанность – превращать в кукол всех, у кого кукольные сердца.
– Три «ха-ха»! – сказала Лиля.

На это Могэс не счёл нужным отвечать. Молча он начал приклеивать Лиле шёлковые ресницы и стал вплетать ленту в косичку.
«Всё равно убегу!» – подумала Лиля, озираясь.

Комната была как комната. Обои даже весёлые – заяц, цветок, заяц, цветок, заяц, цветок… И ещё ползайца, потому что не хватило стенки. Зато вот половицы… то и дело скрипели, даже когда по ним не ходили. И форточка сама по себе вдруг открывалась и вдруг закрывалась. «Всё равно убегу! Всё равно убегу!..» – думала Лиля, опасливо поглядывая на форточку.

– Ну как же ты убежишь? – спокойно сказал Могэс. – Я же всё вижу и всё слышу.
Он нажал указательным пальцем ей на живот, Лиля неожиданно для себя пропищала кукольным голосом:
Ма-ма!
Могэс кивнул и положил её в одну из новеньких картонных коробок, стоявших в углу.

В тот же день Лиля попала в игрушечный магазин на Малом Каретном: Могэс приносил в этот магазин всех своих кукол, – такой уж у него был договор с артелью. В магазине Лилю поставили на самом видном месте прямо в открытой коробке, перевязав серебряной ниточкой, чтоб не свалилась.

С отвращением Лиля разглядывала стоявших рядом с ней грубых кукол с мёртвыми глазами. Тут были матрёшки с намалёванным румянцем, и висящие на шнурках акробаты с жестяными заклёпками, и резиновые пупсы с дырочками на спине.

«Ну и страхолюды!» – подумала Лиля. Она не подозревала, что теперь сама вроде них. «Если бы я была такой уродкой, – думала она, – я бы себе отрубила голову вон той лакированной саблей с золотой ручкой, прицепленной к картонке, или хватила бы себя по голове вон тем молотком из столярного набора!» Она подумала ещё, что хорошо бы всех кукол вместе с Могэсом взорвать пистонами.

А в магазин входили новые и новые покупатели, игрушки заворачивали и уносили. И самое ужасное – нельзя было вертеться! Лиля подумала: что будет, если у неё зачешется нос. Потом она перестала думать и стоя задремала.

Пробило три часа – обеденный перерыв. Продавщица тщательно убрала прилавок, покрасила губы; рыжая кассирша заперла кассу, и обе вышли, повесив на магазин замок. Кроме того, они нажали маленькую кнопку на притолоке двери и опустили снаружи металлические жалюзи.

Едва в магазине потемнело, тут-то и началось. Началось такое, что Лиля не могла даже себе представить. Все куклы соскочили со своих мест и ринулись к Лиле.
– Новенькая! – завопили они дикими голосами. – Новенькая!

За руки её выхватили из коробки и поставили на прилавок. Клоун ударил в жестяные тарелки под самым ухом Лили так, что она отшатнулась. Сзади забили барабанщики; Лиля хотела отбежать, но вокруг уже мчались с треском заводные железные мотоциклисты.
– Новенькая!.. – вопили они.

С верхней полки в Лилю выпалили из пушки горохом. Лиля закрыла глаза и жалобно сказала «ма-ма».
Два больших мальчика-куклы загоготали и запустили волчки; с угрожающим звоном они понеслись на Лилю. В то же мгновенье с одной стороны с грохотом разорвалась хлопушка, с другой кто-то выпалил в Лилин нос пробкой из духового ружья. В изнеможении Лиля села на прилавок, согнула ноги (ноги оказались почему-то на шарнирах) и заткнула уши.

Вокруг выли волчки, гремела стрельба, взрывались пистоны. Какой-то акробат стал прыгать через Лилю, и, завопив «чехарда», все запрыгали через неё. Она в ужасе закрыла голову руками. Но и это было ещё не всё. Кто-то заорал «куча мала», и все кинулись на Лилю.

(Главное, сколько раз Лиля бывала прежде в игрушечных магазинах, но не подозревала, что там творится такое в часы обеденного перерыва. Удивительно ещё, как все куклы каждый раз остаются целыми. Если бы Лиля знала, что делается в других местах во время обеда, – как, например, ведут себя фигурки в хозяйственных магазинах или бронзовые амуры в часовых мастерских, – она удивилась бы ещё больше. Но об этом – ладно! Этого мы сейчас не будем касаться. Вернёмся к Лиле.)

Пробило четыре часа, перерыв кончился. И всех будто смело ветром; куклы бросились на места и сделались неживые. Только Лиля осталась лежать на прилавке.

Она тоже хотела вскочить и удрать, но продавщица нажала кнопку у входа, и поднялись жалюзи, а рыжая кассирша открыла замок и входила в магазин. Бежать было поздно.

Увидев Лилю, валявшуюся на прилавке, кассирша сухо сказала:
– Когда уходишь, игрушки надо убирать!
– Я убрала, – сказала продавщица.
– А это что?! – кассирша указала на Лилю.

Продавщица вытаращила глаза, недоверчиво взяла в руки куклу, повертела её и пожала плечами. Вошли покупатели; среди них Татина мама с кошёлкой, из которой выглядывали бутылка молока и цветная капуста: Галина Ивановна уже заказала в аптеке лекарство и побывала на рынке. Увидев в руках продавщицы Лилю, она сказала:
– Какая хорошенькая кукла!.. А она закрывает глаза?
– Закрывает и открывает, – сказала продавщица. – И говорит «мама»!
– Сколько стоит?
– Один рубль шестьдесят три копейки.
– Ну что ж, – сказала Татина мама.

Она купила Лилю, потом обвела глазами магазин, заметила в углу гроздь воздушных шаров, взяла красный, зелёный и жёлтый. И шары понеслись за нею на ниточках
Ещё материалы этого проекта
Король Кролик Первый и Последний
Однажды лев, лесной царь, умер. Короновать в тот момент было некого. Пришлось искать другого короля. Слон? Слишком добрый — король должен быть строгим. Тигр? Слишком жестокий — король должен быть великодушным. Медведь? Слишком невежественный. Змея? Слишком лицемерная.
23.06.2010
Самые умные
Многолетние опыты показали, что серые вороны — те самые, которые по утрам каркают на помойках, — способны считать, «щёлкать» логические задачки и принимать правильные решения в нестандартных ситуациях. В довершение всего эти весёлые птицы любят играть и развлекаться.
05.05.2010
Детская сказка для взрослых
В этом году на Non/fiction новичок — детское издательство «Albus Corvus» — впервые на русском представит «Сказку на Рождество» Джованнино Гуарески

22.11.2013
Ведьма Баруша
В издательстве «Текст» выходит книга еврейских сказок. В ней собраны самые интересные истории, которые евреи рассказывали в разных странах на протяжении сотен лет.
08.03.2010