Птишка

Птишка

Йоке ван Леувен. Пип. Пер. с нидерландского Ирины Михайловой Самокат. 2010 Это книжка о девочке Птишке, у которой вместо рук росли крылья.
16.06
Теги материала: препринт, проза

Это книжка о девочке Пташке, у которой вместо рук росли крылья. Нет-нет, она не была ангелочком, не думайте. Она была инвалидом, не могла есть вилкой, не выговаривала половины звуков, но умела летать. И она улетела от своих приёмных родителей, которые полюбили девочку всем сердцем. А они отправились её искать и в конце концов, конечно же, нашли. Но самое интересное было как раз в середине.


…Варре с Тине купили Пташке всяких одёжек, которые снизу были ей в самый раз, а сверху нет. Тине сделала на распашонках большие прорези для крылышек. И ещё она сама сшила пелеринку, полностью их прикрывавшую, так что никто не видел, что у Пташки нет ручек.

И ещё они купили коляску, очень красивую, с узором из белых облачков. Уложили в неё Пташку. Теперь она выглядела совсем как обычный ребёночек. Их ребёночек. Пташка смотрела в небо и говорила:
— Пип!

Тине и Варре очень гордились тем, что их дочка умеет говорить ≪пип≫. Они никому не рассказывали, что у неё есть крылышки. Узнай кто об этом, сразу разболтает всем.

И тогда не будет отбоя от желающих посмотреть на Пташку. Может быть, многие подумают, что это ангел, ведь люди теперь плохо разбираются в ангелах. И тогда они будут просить Пташку помочь им. Например, сделать так, чтобы у них пропали ужасные пятна на лице, или отвратительные складки на коже, или невыносимая головная боль. И будет слишком много суеты.

Иногда кто-нибудь заглядывал в коляску. И видел большущую голову.
Иногда кто-нибудь спрашивал: ≪Это ваша дочка?≫ На что Варре отвечал: ≪Мы взяли её на время≫.
Его начинали расспрашивать, где дают детей на время. Ведь это так удобно, когда самому можно выбрать ребёночка, а потом отдать обратно, если надоест с ним возиться.
— Места надо знать, — отвечала Тине. — Это очень-очень далеко, просто так не найдёшь.


И заглядывала в колясочку. Под одеяльцем угадывались два бугорка. Но эти бугорки могли быть чем угодно. Разве кому-нибудь придёт в голову, что там спрятаны крылышки — крылышки в детской коляске, прямо на улице, среди бела дня?

Пташка росла быстро. Казалось, что за одну неделю она вырастает, как обычный ребёнок за целый год. Правда, Пташка была меньше и легче. Скоро она выбралась из своей корзинки и попробовала пройтись по полу. Вообще-то, научиться ходить совсем не просто. Всем малышам это даётся с большим трудом.

Но у Пташки получилось сразу. Теряя равновесие, она просто взмахивала крылышками и не падала. Это было легко, ведь она почти ничего не весила. Пташка ходила всё лучше и лучше и всё чаще и чаще подпрыгивала. Прыжки становились всё более высокими. Она взлетала вверх уже на целый метр и порхала от стены к стене. Варре и Тине каждый вечер сидели на своих табуретках и смотрели на неё.
— Видишь, — говорила Тине, — как удобно уметь летать.


А я и не знала. Ты когда-нибудь думал: вот бы научиться летать?
— Нет, — ответил Варре. — Никогда. Я никогда не расстраивался, что чего-то не умею. Но летать, наверное, очень приятно. Так весело и легко. Пожалуй, жалко, что мы только ходим по земле.
— А я иногда летаю внутренне, — сказала Тине. — Но внешне у меня не получается.

Они на всякий случай попробовали: вдруг выйдет. Взобрались на табуретки, часто замахали руками и со стуком приземлились на пол. Так что пришлось снова усесться на табуретки. Сидеть-то всякий может.
— Знаешь что, Варре, — вдруг сказала Тине. — Знаешь, что я думаю? У неё нет ручек. И пальчиков нет. Она никогда не сможет, например, играть на пианино, а мы могли бы. Если бы умели.
— Как ты думаешь, что приятнее, — спросил Варре, — играть на пианино или летать?
— Думаю, и то, и другое очень приятно, — сказала Тине, — особенно если получается само собой и не надо долго учиться.

Они стали вместе придумывать, что ещё приятно уметь просто так, не учась этому специально. Однажды проснуться рано утром и обнаружить, что ты это можешь. Они бы тогда кричали друг другу: смотри, как у меня получается!


Я умею говорить на десяти языках сразу! Я могу бежать и бежать целый день, не уставая, и ни разу не споткнуться. Я играю разом на пяти музыкальных инструментах!

— Что-то пить хочется, — вдруг сказал Варре.
— Пойду поставлю чайник, — Тине отправилась в кухню.

Пташка подошла к табуреткам. Посмотрела на Варре. Густо покраснела. Захлопала крылышками. И произнесла слово, которого никогда раньше не говорила:
— Пипи!

— Ты слышала? — прокричал Варре в сторону кухонной двери. — Она сказала ≪пипи≫. Это настоящая птичка. Тине немедленно вернулась в комнату.

— Она сказала ≪пипи≫? ≪Пипи≫? Это она пытается сказать ≪папа≫. Ты учил её? Она говорит ≪папа≫!

Пташка села на пол. Опять вся покраснела. Тине и Варре внимательно смотрели на неё. Внутри у неё что-то готовилось вырваться наружу. Воздушный шарик из букв, который вылетит и сразу лопнет. Вздох в виде слова. Вот-вот, сейчас. Пташка напряглась до предела. Сейчас, сейчас.
— Мими!
— Ты слышишь? Слышишь? — радовалась Тине. — Она говорит ≪мама≫! Только ≪а≫ у неё ещё не очень хорошо получается.

А Пташка все повторяла и повторяла.
— Пипи! Мими!
И так целый день. У неё получалось всё лучше и лучше.
— Пипи. Мими. Пипи. Мими. Пипи. Мими. Пип.

А через два дня, в четверг, приблизительно в четверть второго, когда Тине была одна дома и на улице завывал ветер, Пташка вдруг неожиданно сказала:
— Дий мни бутирбрид с ирихисивым мислим.
— Как-как, что ты сказала? — спросила Тине.
— Дий мни бутирбрид с ирихисивым мислим.
— Я поняла! Поняла! — закричала Тине, обращаясь к ветру.

Она побежала в кухню и намазала на булку много-много арахисового масла, заодно перепачкав кухонный стол и саму себя. Тине с таким пылом облизывала ложку, что даже щёки у неё стали липкими.
Потом она как можно спокойнее нарезала бутерброд на маленькие кусочки, и скормила их один за другим Пташке.

— Ты научилась говорить, — сказала Тине, — какое счастье. Но это ещё только лепет, а не настоящая речь, потому что ты не выговариваешь ≪а≫. Надо говорить не ≪дий≫, а ≪дай≫, через ≪а≫. Скажи: а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а.
— И, — сказала Пташка. — И-и-и-и-и.
— Да нет же, скажи ≪а≫, — поправила её Тине. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а.
— И-и-и-и, — сказала Пташка.
— Тогда скажи ≪э≫, э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э.
— И-и-и-и-и-и, — сказала Пташка.
— Тогда скажи ≪о≫, о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о.
— И-и-и-и, — сказала Пташка.
— Ладно, а попробуй сказать ≪у≫, у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у.
— У-у-у-у, — сказала Пташка.

- Молодчина! — воскликнула Тине. — Отлично! А теперь опять скажи а-а-а-а-а-а-а-а-а.
Птаишка молчала.
— Ты можешь сказать, как тебя зовут?
Пташка молчала.
— Ну попробуй ещё разочек, один-единственный: Пта-а-ашка, Пта-а-ашка, Пта-а-ашка. Скажи, а то не дам тебе больше арахисового масла.
— П… П… Пти-и-ишка, — сказала Пташка.
Вечером Варре вернулся домой со своей птичьей книгой и с биноклем.
— Мы с ней тренировались, — сказала Тине. — У неё не получаются ≪а≫ и ≪о≫. Ей не произнести собственное имя. А это плохо, Варре, ведь она не сможет никому сказать, кто она такая. Вместо ≪Пташка≫ она говорит ≪Птишка≫. Давай её так и будем звать ≪Птишка≫.
— Ну конечно, — сказал Варре. — Конечно. Птишка так Птишка.

С этого дня её стали звать Птишка.

Варре и Тине ели суп. Суп с макаронами в виде букв. Варре и Тине зачерпывали ложкой слова. У кого в ложке было целое слово, тот его съедал. Тине съела ≪дуб≫, ≪мел≫ и ≪зал≫. Варре съел ≪гол≫, ≪мир≫ и ≪бар≫. И нечаянно ≪жуф≫, которого хоть и нет, но он тоже вкусный.
— Варре, — вдруг сказала Тине.
— М-м-м? — отозвался Варре.
— У нашей Птишки дефект речи. Наша Птишка не выговаривает некоторые звуки.
— Ну и что? — сказал Варре. — Много кто не выговаривает некоторые звуки. Чаще всего ≪р≫. Говорят ≪кохова≫, ≪хыба≫ и ≪кхасный≫. И ещё ≪ш≫. Говорят ≪фыфка≫, ≪фтука≫ и ≪фоколад≫. А в остальном они полностью здоровы.
— Да, но у неё к тому же нет рук. Без рук и с дефектом речи ей в будущем придется несладко.
— Но птицам незачем думать о будущем.
— Но она же не совсем птица! Ни одна птица тебе не скажет: ≪Дий мни бутирбрид с ирихисивым мислим≫! Птицы так не разговаривают! Ах, Варре, что с ней будет? До сих пор неясно, кто она и откуда взялась. У Птишки нет рук, и она выговаривает не все звуки.
— Но ведь у неё есть крылышки? -воскликнул Варре.

Тине вдруг заплакала. Слёзы капали в тарелку, и в этих местах на поверхности супа появлялись кружочки. Много букв ≪о≫.
— Ты что, не мог найти обыкновенного ребёнка? С руками, как у меня? Его не приходилось бы прятать, и все вокруг говорили бы: ≪Ух ты, как она на вас похожа≫. Какой прок от крыльев?

 — Очень даже большой прок, — утешал её Варре. — Многие дела надо делать на лету. Например, доставлять авиапочту. Или следить за чем-нибудь с высоты птичьего полета.
— Зачем?
— Точно не могу сказать, но я знаю, что за многими вещами надо следить сверху, и с крылышками это очень удобно.
— Правда?
— Правда. У неё есть то, чего нет у других.
— Фоф, — сказала Тине.
— Как-как?
— Фоф. Съем-ка я слово ≪фоф≫.
И съела. Молча…

Ещё материалы этого проекта
Если ты умрёшь, я себя покончу
Мама, если ты умрёшь, я себя покончу.
Правда, покончу.
То есть нет, так не говорят.
Говорят "покончу с собой" или "убью себя".
Вот так.
Мама, если ты умрёшь, я покончу с собой.
01.06.2011
Судьба Мерлина и Экскалибура
Множество битв выиграл король Артур благодаря своему доброму мечу Экскалибуру, но пуще всего берёг он ножны, ибо обладали они волшебной силой, защищая владельца от смертельных ран.
01.03.2010
Куда приводят слоны?
Скоро в издательстве «Махаон» выйдут две книжки Кейт ДиКамилло: «Истории про свинку Милу» и «Как слониха упала с неба». И вы уже можете узнать, с чего началась история про падающую слониху.
02.12.2009
Рой друзей
Ох, ну и гости наполнили норку червячка Игнатия! Их было только двое, но зато повсюду. Червячок Игнатий любил, когда у него гостили паучата Чак и Чика. Они всё время оказывались в самых неожиданных местах и задавали самые неожиданные вопросы.
30.01.2011