Корнейчуковское

Корнейчуковское

Человек мог всю жизнь служить в армии, строить понтонные переправы – и войти в историю благодаря «Марсельезе», плоду минутного вдохновения.
13.02
Теги материала: биографии, одесса, писатели

Нам не дано предугадать, чем наше дело отзовется. Человек мог всю жизнь служить в армии, строить понтонные переправы – и войти в историю благодаря «Марсельезе», плоду минутного вдохновения.

Взять тех же детских писателей. Чарлз Лютвидж Доджсон был оксфордским профессором математики, а братья-сказочники известны в лингвистических кругах вовсе не «Бременскими музыкантами», а первым германским перебоем согласных, он же закон Гримма.


А чем знаменит Чуковский, всенародный Дедушка Корней? Что он написал?
– «Муху-Цокотуху»!
– Правильно! А еще?
– «Ехали медведи…» и этого, – ну, как его… «Я кровожадный»…
– Правильно! «Бармалей»! И «Телефон»! И «Доктор Айболит»! А еще?

И много чего еще. За что ни возьмись – классика.

Художественный перевод? Пожалуйста! «Высокое искусство», написанное в тысяча девятьсот затёртом году, по сей день входит в «техминимум» начинающего переводчика.
Кстати, в чьем переводе вы «Тома Сойера» читали? «Робинзона Крузо», «Кошку, которая гуляла сама по себе»? А еще Честертон, О’Генри…

Стилистика? Конечно! «Живой как жизнь» – книга о канцеляризмах, вульгаризмах, жутких аббревиатурах и о том, как с ними бороться.

Блистательную «От двух до пяти» в двадцатые годы яростно громили и литературоведы, и педагоги, так что даже не знаю, куда её отнести.

Но в первую очередь Чуковский все-таки литературный критик. Был знаком с большинством из ныне запечатленных в бронзе (Андреев-Ахматова-Блок-Брюсов-и-т.д.) в самый расцвет их творчества (именно это время впоследствии и получило название «серебряный век»). Можно сказать, приложил руку к созданию золотого фонда русской литературы.


Знаменитая «Чукоккала». Если вкратце, Чуковские жили в Финляндии, но неподалеку от Петербурга, в дачном поселке Куоккала, по соседству с репинскими «Пенатами». Репин, кстати, и выдумал название рукописному журналу Чуковского, скрестив его фамилию с названием посёлка. Альманах получился увесистый, в шестьсот тридцать четыре страницы. Множество рисунков, репинских и не только. Есть, скажем, и Маяковский (папироса, тушь); стихи-эпиграммы-автографы-заметки Андреева-Ахматовой-Блока-Брюсова-Бунина и далее по алфавиту.

Писал Корней Иванович и об англичанах-американцах, был чуть ли не первооткрывателем Уайльда и Уитмена для русского читателя.

Кстати, любопытный факт. Первой, до Бальмонта и Брюсова, перевела «Балладу Редингской тюрьмы» некая (или некий) Н. Корн. Уайльдоведы осторожно предполагают: а может, это – ну, сами понимаете кто? Знаменитого псевдонима еще не было; получилось не ахти, – ну, так Чуковский только начал заниматься переводом. Все сходится, вот только документальных свидетельств нет…

Чуковский-литературовед в первую очередь славен Некрасовым. С легкой руки Короленко Корней Иванович занялся наследием любимого поэта и нашел чуть ли не пять тысяч текстов разной степени неизвестности. Невероятно, правда? В 1926-м Чуковский выпускает первое «Полное собрание стихотворений», а ещё через год выходит книга «Мастерство Некрасова». Чуковский открыл Некрасова – вывод, конечно, варварский, но верный.

Некрасова я не любил со школьных времен: «рученьки-ноженьки», «на столбовой дороженьке» плюс очередной «этап освободительного движения». И подозревал, что все эти этапы – гадкие выдумки сталинских педагогов, любовно отобравших для школьной программы все самое политбезупречное.
До тех пор, пока не прочитал «Мастерство Некрасова» и «Люди и книги шестидесятых годов». Кстати, некоторые люди оказались интереснее своих книг: Слепцов и его коммуна, Николай Успенский, Дружинин, даже Феофил Толстой. И освободительное движение в российской словесности было, целое литературно-идеологическое побоище! «Патриоты» с одной стороны, «демократы» (тогда их называли не «красными», а «бурыми») – с другой. И Некрасов был главнокомандующим «бурых». Но когда он вдруг забывал посвятить лиру народу своему… о, это совсем другой Некрасов!

А в шестидесятых годах Корней Иванович затеял издать ни много ни мало Библию для детей. Не всю, конечно, хотя бы избранные места в пересказе. Под названием «Вавилонская башня и другие древние легенды»: Адам и Ева, Потоп, Моисей, пятнадцать маленьких кусочков из Торы плюс притча о блудном сыне.

Работала над «Башней» целая команда: переводчица Татьяна Литвинова, детский поэт Валентин Берестов, литературовед Наталья Роскина, биолог-походник и писатель Геннадий Снегирев. Некий М. Агурский – то ли кибернетик и будущий диссидент Мэлик Агурский, то ли укрывшийся под псевдонимом Александр Мень. Историю про Руфь и Ноэми пересказала художница Ноэми Гребнева.

Навели уже последний глянец – и тут «сверху» попросили внести еще одну маленькую правку, буквально два словца убрать: «Бог» и «евреи».
Есть и другая версия: книга всё же вышла, в издательстве «Детская литература», а потом весь тираж пустили под нож.
Как оно было на самом деле, мы, наверное, уже и не узнаем.


Или вот еще одна загадочная история.
На свое 85-летие Чуковский в статье для «Пионерской правды» заявляет, что писал доктора Айболита с виленского врача Цемаха Иоселевича Шабада.
Неслыханно! Представьте себе, как Борис Полевой пишет в «Правду», что прототипом Мересьева был, оказывается, покойный президент Ф.Д. Рузвельт.

Нынче завелись ниспровергатели, утверждающие, что Чуковский якобы содрал Айболита с «Доктора Дулитла» англичанина Хью Лофтинга. Что здесь скажешь? Наверное, эти люди не знают, что Айболитов у Чуковского не меньше трех. Впрочем, такие люди и нашего Буратино, наверное, считают копией их Пиноккио. Но мы-то с вами понимаем: «Айболит» – святое, и Дулитлам и Шабадам рядом с ним не место!

Но как история с Шабадом могла просочиться в «Пионерскую правду»? Причем в 67-м, перед самой Шестидневной войной! Может, все-таки легенда? Выдумка?

Раз уж разговор зашел о Цемахе Иоселевиче, скажу пару слов о корнях Чуковского.

Папа у него был еврей. Это точно, а все остальное, как водится у Чуковского, под большим вопросом. Отец – то ли потомственный почётный гражданин Одессы, то ли коренной бакинец. Сын то ли земского (?) врача, то ли владельца нескольких типографий. Учился в Петербурге, где и повстречался с украинской крестьянкой Екатериной Корнейчуковой, прислугой по найму.
И родились у них двое (?) детей.
В общем, мама перебралась с детьми в Одессу; папа как-то помогал с деньгами. Печальная, по правде говоря, история.
С отцом взрослый Чуковский виделся только раз, и эта история тоже нерадостная.


Архив НГ
Женился Корней Иванович на Марии Арон-Беровне Гольдфельд, коренной одесситке. Жили они долго и счастливо.
И было у них четверо детей, два мальчика и две девочки.
Мура, младшая, умерла в детстве от туберкулеза.
Бобу убили под Можайском, в самом начале войны.
Николай воевал, выжил в блокадном Ленинграде. В юности состоял в третьем «Цехе поэтов». Потом остепенился, писал историко-революционные романы и биографии великих путешественников (Кук, Лаперуз). Умер в шестьдесят лет.
У старшей дочери Лидии в тридцать восьмом убили мужа, Матвея Бронштейна, талантливого физика. Лидия Чуковская, конечно, и писательница, и поэтесса, и автор «Записок об Ахматовой», но в первую очередь она была диссидентка. Всю жизнь.

Уже в переделкинские времена у Чуковских как-то жил Солженицын. Был оформлен дворником – Лидия Корнеевна устроила, когда ему туго пришлось. Говорят, дрова рубил мастерски.

Влад Жаботинский, гимназический приятель Чуковского, написал сто с лишним лет назад:
«Чуковский Корней
Таланта хвалёного.
В два раза длинней
Столба телефонного».
Не поместились два столба Чуковского в одной статье. Пришлось очень многое отсечь. Характер. Друзей и знакомых. Вспышки бурного интереса и неожиданные охлаждения. Запойный трудоголизм. Безумно интересный дневник. Истории, связанные со сказками: разгромную статью тов. Крупской, перипетии с цензурой, царской и советской. Отношения с властями. И прочая, и прочая, и прочая…

В «Библусе» есть перечни книг по авторам с разбивкой по рубрикам. Так вот, в рубрике «Художественная литература для детей и юношества» у Чуковского числится 575 книг. Одного «Айболита» – за сотню изданий. А в языкознании, литературоведении и литературной критике – восемнадцать. Короче говоря, остался Чуковский в памяти народной как детский поэт. Дедушка Корней, и всё тут. Такие дела.

Ещё о детских писателях для взрослых:
О дивный детский мир: Агния Барто


Ещё материалы этого проекта
Золотая Голда
Имя Голды Меир известно всему миру. Эта женщина была одной из тех, кто создал еврейское государство. Она стояла во главе правительства Израиля в самые тяжёлые для страны годы. Её имя – Голда – означает «золотая», а фамилия Меир – «озаряющая».
03.11.2008
«В Базеле я основал еврейское государство»
Герцль обладал незаурядным даром — он умел убеждать людей. Будучи простым журналистом, он встречался с турецким султаном и германским кайзером, русским министром внутренних дел и английскими министрами. Он говорил им о необходимости создания еврейского государства, и те воспринимали его всерьёз.
13.12.2010
Илья Лохматый
В 1908 году родители отправляют Илью в Париж, подальше от революции. Тут он первым делом знакомится с Лениным. Будущий вождь прозвал Эренбурга Ильёй Лохматым.
01.02.2011
Говорит Москва
Голос Левитана оказывал столь сильное влияние на людей, что Гитлер объявил диктора врагом номер один (Сталин удостоился звания «враг номер два»). Германские спецслужбы разработали целый план по похищению Левитана, за его голову была объявлена награда — 250 тысяч немецких марок.
23.06.2011