Меир в коротком пиджаке

Меир в коротком пиджаке

Все мы любим привозить из поездок сувениры и подарки. А вот что делали туристы, приехавшие в Палестину сто лет назад?
14.03

         Все мы любим привозить из поездок сувениры и подарки. Наборы открыток, путеводители и карты, декоративные тарелочки, магниты на холодильник — этим добром обычно забит целый чемодан. Ну, полчемодана точно.

Из каждой страны везут что-то своё. Из России — матрёшек. Из Испании — веера и кастаньеты. Из Канады — кленовый сироп, а из Англии — мехового медвежонка Паддингтона или фигурку королевского гвардейца.

С Израилем тоже всё просто. Ханукальные подсвечники, косметика Мёртвого моря, брелоки с изображением Башни Давида или текстом дорожной молитвы — всё это продается на каждом углу.

А вот что делали туристы, приехавшие в Израиль — тогда ещё не Израиль, а Палестину — сто лет назад? Сувенирных магазинчиков на иерусалимской улице Бен-Йехуда тогда не было. Более того, не было самой улицы Бен-Йехуда. И, тем не менее, туристы увозили на память открытки, картины, шкатулки из оливкового дерева с изображением Стены Плача. Где же они их покупали?

«Два известных художника родились в Витебске. Первого звали Меир Розин, второго — Марк Шагал. Шагал прославился на весь мир, а Розин переехал в Иерусалим и открыл сувенирный магазин в Армянском квартале Старого города».

Так начинает главу «Меир Розин» Одед Файнгерш, известный израильский художник и автор книги «Иерусалим в цвете». В ней Одед написал о многих знаменитостях, но Меиру Розину он посвятил самую большую главу.

Меир родился в 1876 году и в пятнадцать лет переехал с родителями в Иерусалим. Отец рано умер, и юноше пришлось работать. Он начал рисовать вывески для магазинов и получил прозвище Меир-шильденмахер (Меир-изготовитель вывесок).

Меир мит а курце рекль (Меир в коротком пиджаке) — так ещё называли Меира Розина соседи-иерусалимцы. В то время в Иерусалиме мужчины-евреи ходили в длинных полосатых халатах, а Меир ни за что не соглашался сменить свою «европейскую» одежду — костюм — на традиционную иерусалимскую.

Да и вообще он очень отличался от ортодоксальных жителей Иерусалима — зарабатывал деньги, а не получал их от благотворительных обществ, учился в академии художеств «Бецалель», открыл у себя дома музей — да-да, самый настоящий музей.

Прозвища прозвищами, а вывески Меира были очень известны, они украшали магазины и лавки по всей Палестине. К примеру, его вывеску для хайфской аптеки доставили из Иерусалима в Яффо на верблюде, а из Яффо в Хайфу — морем, на корабле. Да и не только в Палестине — у Меира Розина были заказы даже из Бейрута.

Но всё же работа у Розина была не каждый день, ведь магазинов и предприятий в то время было не так уж много. Пришлось ему искать дополнительный заработок. Чем только Меир не занимался! Вот лишь часть того, что предлагал он в своих рекламных объявлениях:

«Роспись стен домов и синагог, изготовление любых вывесок из ткани, дерева, жести; роспись по стеклу, шёлку и коже; вывески, декорированные золотом и серебром, бронзой, ракушками, алмазной крошкой; вывески с цинковыми и графитовыми объёмными буквами; изготовление декораций для фотоателье; любые изделия из гипса; рисунки с видами Земли Израиля; рамы для картин и фотографий; архитектурные модели…»

Гипс, дерево, стекло, кожа,- он умел работать с любыми материалами, был готов трудиться с утра до ночи. Но, увы, в те годы было непросто заработать на хлеб. Люди с менее экзотическими профессиями — и те с трудом сводили концы с концами, что уж говорить о художнике и сувенирных дел мастере… И семье Розиных — Меиру, его жене Фейге и их детям — жилось нелегко.

Некоторое время Розин работал в иерусалимской типографии «Монзон», потом основал совместное предприятие с художником Шмуэлем Мельником. Но дела шли неважно, и три месяца спустя «Первую израильскую художественную мастерскую» пришлось закрыть.

Тем временем поток туристов и паломников увеличивался, и Меир Розин открыл магазин сувениров неподалёку от Башни Давида в Старом Городе. Место было удачное, и торговля шла неплохо. Меир получал по почте каталоги и проспекты, следил за появлением новых идей и материалов.


Шкатулка для этрога, 1900 г.
Использовал он и местное сырьё — делал удивительной красоты сувениры из оливкового дерева: шкатулки, рамки для фотографий, подставки для салфеток и спичечных коробков, чернильницы, богато инкрустированные переплёты для книг и альбомов… Стенки шкатулок украшены открытками с видами Израиля, а по краям выложен узор из ракушек, фирменный знак Меира Розина.

В 1904 году дом, в котором находился магазин Розина, купил Англо-Палестинский банк. Мастеру пришлось переехать в Армянский квартал Старого города, а там туристы появлялись гораздо реже, чем на прежнем месте. Правда, руководители банка предложили Меиру вакантное место служащего в новом филиале, но Розин от предложения отказался.

На фотографии 1967 года с трудом можно различить фамилию Розин на стене одного из домов Армянского квартала. Там был магазинчик Меира. Сейчас не осталось даже и этой надписи, на её месте — витрина армянской керамической лавки.

Прибыль от продажи сувениров и частных заказов была невелика. Но иногда мастеру всё же улыбалась удача: случались большие заказы, а вместе с ними приходили деньги и почёт. Например, в 1898 году иерусалимские улицы украсили две монументальные арки работы Меира Розина. Арки были установлены в честь прибытия в Палестину германского императора Вильгельма II. Одна из них, поскромнее, была заказана иерусалимским муниципалитетом, а вторая, богато декорированная, приветствовала почётного гостя от имени еврейской общины города.

Работа над этими арками пришлась на очень тяжёлое для семьи Розиных время. Незадолго до этого умерла Хана, старшая дочь Розина, и Меир с женой сидели «шиву» — траурную неделю, во время которой не принято работать. Но всё же главный раввин Иерусалима Шмуэль Салант разрешил Меиру продолжить работу — ради дела государственной важности пришлось поступиться традициями.

И действительно, сооружения получились величественными. Особенно красивой была арка еврейской общины: с флагами, серебряными и золотыми украшениями со свитков Торы и затейливым приветствием Его Величеству Вильгельму II.

Розин был настоящим мастером, и его работы всегда совершенны, будь то глобальные постройки или миниатюры.

Он изготовлял стеклянные фотонегативы, цветные литографии, рисовал контуры для вышивания с изображением разных достопримечательностей Палестины.

Его кисти принадлежат виды Иерусалима, Вифлеема, Тверии, Средиземного моря. К сожалению, большая часть работ Розина не сохранилась. Перед Первой мировой войной он отправил на аукцион в Америку большой ящик с картинами. Но грузчики забыли ящик в порту и не погрузили его на корабль. А когда ящик нашли и открыли, то увидели, что из-за влаги все рисунки испорчены.

Особенно хороши архитектурные миниатюры Розина. Модели гробницы Рахили, домов еврейского квартала в Иерусалиме, гробницы Авшалома и других достопримечательностей путешественники покупали на память о посещении Святой земли.

Модели шли частично на продажу, частично в музей, который Меир Розин открыл при магазине. Музей был самым настоящим — с тематическими выставками и книгой посетителей, в которой были наклеены также газетные заметки о Розине и его сувенирах.

Самая интересная миниатюра находится в музее «Двор старого ишува» в Иерусалиме. Эту уменьшенную копию известной иерусалимской синагоги «Хурва» Розин изготовил в 1912 году. Она в точности повторяет здание: купол, крохотные винтовые лесенки, оконные переплёты, затейливую балюстраду на балконе.


Модель синагоги «Хурва», музей «Двор старого ишува», Иерусалим.
Синагога «Хурва» была взорвана в 1948 году при захвате Еврейского квартала иорданскими легионерами и с тех пор стояла в руинах. Когда начались работы по её восстановлению, архитекторы пришли в музей «Двор старого ишува», чтобы сфотографировать модель. Во время съёмки фотографы осторожно сняли одну из стенок, и их изумлённым взорам предстал интерьер синагоги во всём его великолепии. Фрески, арон ха-кодеш — ковчег завета, крохотные стендеры (пюпитры) и скамейки для молящихся, шкафы с книгами, даже часы с маятником — всё было на своих местах, мастер ничего не упустил.

В 2010 году «Хурва» была отстроена на прежнем месте, в Еврейском квартале Старого города. Если вы зайдёте в синагогу и подниметесь на второй этаж, на женскую галерею, вы сможете полюбоваться богато украшенным ковчегом завета, резной бимой (это такое возвышение, на котором читают свиток Торы), фресками и витражами. А после этого загляните в музей «Двор старого ишува» и сравните модель Меира Розина с оригиналом. Удивительно, сколько умения и стараний вложил мастер в эту работу.

Меир Розин умер в 1917 году. Умер совсем молодым, в 41 год, от голода и болезней. Его имя сейчас было бы малоизвестно, если бы не Одед Файнгерш и «Иерусалим в цвете». Цитатой из Файнгерша мы начали наш рассказ, его словами и закончим:

«О многих мастерах Иерусалима можно было бы рассказать, но я написал рассказ именно о Меире Розине. Написал с очень большой любовью — потому что он был моим дедушкой». 

Ещё материалы этого проекта
Золотая Голда
Имя Голды Меир известно всему миру. Эта женщина была одной из тех, кто создал еврейское государство. Она стояла во главе правительства Израиля в самые тяжёлые для страны годы. Её имя – Голда – означает «золотая», а фамилия Меир – «озаряющая».
03.11.2008
«Да будет мужественным твой путь»
В школе Бродский учился не просто плохо, а очень плохо. «Упрямый, настойчивый, ленивый. Грубый. Мешает проведению уроков, шалит. Домашние задания письменные выполняет очень плохо, а то и совсем не выполняет. Тетради имеет неряшливые, грязные, с надписями и рисунками…»
01.04.2012
Младший брат
Подростки и даже дети воевали против немцев наравне с взрослыми мужчинами. Аарон Бельский тоже участвовал в боевых операциях, кроме того он был связным. Мальчик преодолевал десятки километров без какой-либо охраны или сопровождения, каждую секунду рискуя наткнуться на фашистов или просто бандитов.
17.10.2011
Альталена
Жаботинский был очень талантливым писателем. Александр Куприн считал, что из этого одессита мог бы получиться «орёл русской литературы», если бы Жаботинский не ушёл с головой в сионистскую деятельность. Однако же сам несостоявшийся орёл обвинял русскую литературу в антисемитизме.
01.11.2010