Назад, скорей, назад!

Назад, скорей, назад!

Когда я приехал в летний лагерь, то первым и последним, что я себе сказал, было — я хочу назад!
7.07
Теги материала: для подростков, проза

Когда я приехал в летний лагерь, то первым и последним, что я себе сказал, было — я хочу назад! К маме, которая готовит на завтрак вкусный кофе с молоком. К бабушке, которая печёт по выходным лимонные булочки. К моим друзьям, с которыми можно сколько угодно бегать и болтать безо всяких вожатых и, уж конечно, без тихого часа. И хотя, спустя две недели, я приспособился к лагерному режиму и даже подружился с тамошними беспризорными котами, мне всё равно хотелось домой. Не то чтобы я думал, будто там лучше, но просто я скучал, и всё, оставленное позади, казалось мне грустным и добрым, почти недостижимым в тот момент.


По вечерам, когда я ложился спать, я представлял себе наш туалет. Я мечтал о нашем туалете. Ну, о том, который дома. Потому что в лагере туалет стоял на улице, и, чтобы до него дойти, надо было вставать, одеваться, пробираться по темноте на улицу. И вообще, там противно пахло, не было туалетной бумаги, и водились мокрицы.

Ещё я представлял свою любимую лампу — для чтения в кровати. Это лампа на длинной-длинной ножке, её можно вертеть как угодно, чтобы свет падал именно туда, куда надо.
И ещё я вспоминал свою кровать, которая не скрипит от каждого движения и… тут я обычно засыпал.
Так я прожил целый месяц, закрашивая на календаре дни до возвращения домой. Но когда, наконец, настала нужная дата, и я приехал домой, то — первым и последним, что я себе сказал, было — я хочу назад!

Я ходил вокруг да около, я боялся признаться себе в столь ужасной мысли, я лавировал, пытаясь её обогнуть, обойти, проскочить на красный свет, обыграть в сухую — всё напрасно. После нескольких неудачных попыток я понял окончательно и бесповоротно: я хочу в лагерь.

Ложась спать, я представлял себе чистое небо и летний воздух, я вспоминал, как смешно, словно в ритме джаза, кукует лагерная кукушка: ку, ку, кУку, ку, ку, кУку, — как пахнет с утра трава перед покосившимся сараем с велосипедами, и как я ложусь в скрипучую постель такой уставший, что засыпаю, не в силах прочитать ни строчки.

Всё то, о чём я мечтал в лагере, теперь, дома, казалось совершенно ничтожным и ненужным. Я не мог понять, почему так торопился домой, и почему, покинув лагерь, заново его полюбил. Полюбил со всеми недостатками, серьёзно! Даже туалет на улице!
— Не понимаю, как это работает? — спрашивал Валя, наморщив лоб, словно семидесятилетний старик.
— Ну, просто, когда я там, я хочу назад, но когда я тут, то хочу назад! — кричал я, размахивая руками.
— То есть, когда ты там, ты хочешь сюда, и когда ты тут, то хочешь… тоже сюда?
— Нет, нет, нет, ты не понял, я хочу туда!
— Ты хочешь туда? Но ты же сказал, что там ты хотел сюда?
— Я хотел сюда, когда был там, а теперь хочу туда!
— А-а-а-а-а! — Валя улыбнулся, и вдруг его лицо снова сделалось озабоченным. — Нет, я не понимаю.

Я тоже не понимал. В этом-то и была вся загвоздка. И чтобы разобраться, мне нужен был второй шанс. Я должен был прочитать задачку снова и снова её решить — сколько бы времени на это ни потребовалось. Меня вовсе не радовала перспектива всю оставшуюся жизнь курсировать между домом и лагерем, домом и другим городом, домом и другими странами, домом и целым миром — наслаждаясь счастливыми моментами лишь в дороге, когда я еду, но ещё не приехал, когда я скоро буду где-то, но пока ещё нигде.

Я не желал мириться с тем, что счастливое место — не там, где я.

— Хорошо там, где нас нет, малыш, это всякий взрослый человек знает, — смеялся папа, стараясь меня утешить.
— Не забивай ребёнку голову, пусть себе скучает по лагерю, потом опять поедет, — говорила мама.
Прошло несколько месяцев, и на зимних каникулах я попросил родителей отправить меня в лыжный лагерь. На самом деле, лагерь был тот же самый, что и раньше, только зимой он назывался — лыжный лагерь.

Я собрал свой огромный рюкзак, до отказа набил его конфетами и чипсами (чтобы хрумкать ночью, пока вожатая спит), подготовил ноздри, глаза и уши, полные надежды на летний воздух и кукуканье кукушки, сел в поезд, и… О кошмар! О ужас! Я не предвидел самого страшного — того, что зимой лагерь выглядит совершенно иначе! Никаких зелёных листьев, никаких ночных прогулок в туалет — оказалось, что зимой всем раздают ночные горшки! — никаких песен под ёлкой, и ни одного, даже маленького, вот такусенького «ку-ку».

На второй день лагерной жизни я с прискорбием признался себе в том, что — тут я глубоко вздыхаю, хватаясь за голову, — в том, что… я хочу назад. Понятное дело, возвратиться сразу мне никто не позволил, и я провёл в лыжном лагере, как и положено, две недели. Две недели: тик-так, тик-так, — две недели я следил за стрелкой часов, в ожидании, что она, в конце концов, сделает остановку на станции «мой дом».

В этот раз к дому я подъезжал с опаской. Затаив дыхание, я пытался подготовить себя к правильным мыслям, но точно знал, что от меня ничего не зависит. Либо я снова заскучаю по лагерю, либо нет.
— Это было странно, особенно после блина с вареньем, — неспешно рассказывал я Вале.
— С каким вареньем? — заинтересовался Валя.
— Речь не о варенье! А обо мне! После блина с вареньем я понял, что хочу назад.
— Но ты же говорил, лыжный лагерь тебе не понравился, и ты хотел назад домой?
— Ага. А теперь хочу назад.
— В лыжный лагерь?

Я задумался. Не в лыжный лагерь. Я хотел назад в летний лагерь, туда, где я был таким счастливым, и туда, куда невозможно было возвратиться. Теперь я знал наверняка, что нельзя возвратиться в одно место дважды, потому что и место, и ты сам за время разлуки меняются. Но я также знал, что счастливое место — это не место, где тебя нет, а место, где ты когда-то был.

Ещё материалы этого проекта
Неудобно как-то всё, когда живешь на кактусе
Испытатели первой ракеты были крайне безвкусно одеты. Бусы из хризопраза, шесть булавок от сглаза, Панталоны, носки, эполеты…
06.08.2014
Эта история случилась тёмной ночью
На площадь привели обвиняемого. Его охраняла вооружённая стража. Буквы сгрудились ещё больше, чтобы освободить место охране и арестанту. Председательствовал мудрый Цадик. Он встал на ноги и произнёс:
— Братья буквы! Произошла ужасная вещь. Злое чудовище напало на храброго юношу.
17.02.2010
Письма далёкой внучке
Эта книжка сложилась из писем, которые дедушка-математик писал своей далёкой внучке. Вроде и детская, но и для взрослых тоже, немножко смешная, немножко грустная -- в общем, такая, какой и должна быть хорошая книжка.
10.02.2012
Белые белки, рыжие рыжики и прочие голубые голуби
Когда у ребёнка есть воображение, любой рассказ о прогулке в парке может превратиться в фантастический роман. Особенно весело, когда папа всерьёз отвечает на все коварные вопросы.
30.10.2008