Почему в мире так мало принцесс

Почему в мире так мало принцесс

В сарае столько нужных и полезных вещей, что войти туда почти невозможно. Только открываешь дверь – и сразу начинаются нужные и полезные вещи.
2.07
Теги материала: рассказ, семья, сказка

Летом мы часто ездим на дачу, особенно когда жарко и можно купаться в речке

Мне очень нравится дача, там интересно жить. Папа тоже считает, что на даче всегда есть, чем заняться. Правда, сам он там чаще всего спит. А вот мама легко находит себе дело по душе: моет тарелки в тазике, пропалывает грядки с редиской или, например, убирается в сарае.

Сарай вообще самое интересное место. Там столько нужных и полезных вещей, что войти туда почти невозможно. Только открываешь дверь – и сразу начинаются нужные и полезные вещи. Раньше все они были у нас в квартире в Москве, а потом мама захотела отнести их на помойку, но бабушка её остановила: она сказала, что если папа не отвезёт всё это на дачу, то пусть несёт на помойку и её саму.


Так в сарае появились: старый матрас, на котором я спал, когда был маленьким, папины школьные лыжи и даже бабушкины кастрюли, которые достались ей от её мамы, когда она, бабушка, выходила замуж за моего дедушку.

Бабушка рассказывала, что кастрюли пережили войну, поэтому их нельзя выкидывать. И я с ней согласен. Мама читала мне про войну, это было тяжёлое и героическое время. Думаю, кастрюли – тоже героические, и их нужно сохранить для истории. Когда-нибудь потом мы отдадим их в музей, а пока пусть полежат в сарае.

В прошлые выходные к нам на дачу приезжали мамины друзья: тётя Оля с дядей Лёшей и Сашенькой и дядя Слава без никого.

Сашенька совсем маленькая, на целый год младше меня, но мне нравится с ней играть. Она не хвастается и не кривляется, как некоторые девчонки. И дядя Слава мне нравится, он весёлый. Он гладит меня по голове и говорит: «Красивый ты парень, Андрюша. На маму похож». И мама улыбается. Он всегда так говорит, когда мама слышит.

Не знаю, почему папа не любит дядю Славу.

Ну вот, в прошлые выходные все приехали на нашу дачу жарить шашлык. Взрослые любят жарить шашлык. Я тоже это люблю, потому что тогда у всех хорошее настроение.

Пока готовили мясо и разводили костёр, все очень веселились. Дядя Лёша весело рубил дрова, папа весело читал газету, а дядя Слава рассказывал смешные истории маме и тёте Оле, которые нанизывали куски на шампуры.

Мы с Сашенькой сидели в песочнице. Сашенька делала куличики, а я рыл под них подкоп.

– Когда я была маленькой, хотела стать принцессой, – сказала Сашенька.

Маленькие всегда говорят что-то смешное и притворяются, что они уже выросли. Но взрослые не смеются над малышами – так мне мама сказала. Они смеются над анекдотами.

Я, наверное, ещё не совсем взрослый: над малышами уже не смеюсь, но анекдоты мне пока тоже не смешные.

– А что делают принцессы? – спросил я.
– Они ничего не делают, они царствуют!
– Это же скучно, – удивился я.
– Зато очень красиво. – Сашенька положила на песочный куличик две травинки крестиком.

Потом она потянулась к одуванчику, но вдруг резко отдёрнула руку и вскрикнула:
– Ой! Смотри, жаба!


И правда, возле одуванчика сидела большая серая жаба в пупырышках. Она тихо сидела и смотрела на нас, только живот шевелился, когда она дышала. Глаза у жабы были чёрные, круглые и неподвижные, как пуговицы на бабушкином нарядном платье. Вообще жаба была очень красивая. А Сашенька почему-то сказала:
– Какая страшная… Наверное, это заколдованная принцесса.
– Заколдованных принцесс не бывает, – возразил я.
– А вот и бывают! – рассердилась вдруг Сашенька. – Мне мама рассказывала! Когда она училась в университете, она таких жаб резала.
– Зачем? – удивился я.
– Чтобы посмотреть, как они устроены, – серьёзно сказала Сашенька, – это важно для науки.
– И даже тех, которые принцессы, резала? – ехидно спросил я, но сразу вспомнил, что нехорошо смеяться над тем, что говорят маленькие.
– Конечно, – кивнула Сашенька, ничуть не расстроившись, – они же тогда ещё не стали принцессами. Жабу надо поцеловать, чтобы она превратилась.
– Фу! – сказал я. – Разве можно целовать жабу! Она же в пупырышках.

– Вот, поэтому так мало принцесс в мире, – глубокомысленно заметила Сашенька. – Никто не хочет целовать жаб.

– А давай её поймаем, – предложил я.
– Давай, – согласилась Сашенька.
И мы стали ловить жабу. Сначала мы её окружили, но жаба никак не реагировала, я даже подумал, что она заснула. Мы стали к ней приближаться, а потом я взял пластмассовое ведро и быстро накрыл жабу. Тогда она наконец квакнула, смешно и тихо, как будто кто-то открыл железную банку с колой.
– Держи ведёрко, – сказал я Сашеньке, – сейчас принесу кастрюлю, там жабе будет просторней.

Кастрюлю я нашёл в сарае, из героических. Она была очень большая, раньше бабушка варила в ней варенье из яблок. А ещё я взял сито. Наверное, оно тоже участвовало в войне, потому что почти через весь широкий деревянный обруч шла трещина. Можно было подумать, что это вовсе не трещина, а ранение.

Сито я взял вместо крышки, потому что крышка от большой кастрюли куда-то пропала. Наверное, не вернулась с войны.

Пересадить жабу в кастрюлю было нелегко. Она снова квакнула, теперь уже громче и сердитей, и попыталась выпрыгнуть. Оказалось, что если разложить жабу, в смысле, вытянуть её ноги, она станет высокой и сможет достать до края кастрюли. Хорошо, что я сразу взял сито. Как только жаба разложилась в высоту, я накрыл кастрюлю этим ситом, и жаба бумкнулась головой о тряпичную сетку.

– Она точно принцесса, – прошептала Сашенька. – Видишь, как смотрит…
Жаба глядела прямо на меня, и глаза у неё были грустные, будто она хотела что-то сказать, но не могла.

«А вдруг это и правда заколдованная принцесса?» – подумал я. Ведь мама говорила, что иногда в жизни происходят необъяснимые и даже волшебные вещи.

– А что мы будем с ней делать? – спросила Сашенька.
– Не знаю, – сказал я, и, подумав, добавил: – Её можно дрессировать. Научить прыгать через обруч.

И тут нас позвали есть шашлык. Я подвинул кастрюлю с жабой под куст смородины, и мы побежали к костру.


Мама с тётей Олей уже накрыли стол клеёнчатой скатертью и разложили бумажные тарелки. Мама очень любит бумажные тарелки, особенно выбрасывать. Она говорит, что это поднимает ей настроение. Я даже как-то предложил ей выбросить все бумажные тарелки, которые у нас были, чтобы она сразу стала счастливой. Но мама сказала, что настроение у неё повышается, только если выбрасывать грязные бумажные тарелки, а если чистые и новые, всё наоборот – настроение может испортиться.

Весь вечер взрослые сидели у костра и доедали шашлык. Они его доедали, доедали, а он всё не кончался.

Дядя Слава много рассказывал про свой поход в горы. Оказывается, у дяди Славы была трудная жизнь в горах. Они с товарищами заблудились и ловили рыбу в реке, потому что нечего было есть. А ещё он спас друга, когда того укусил клещ. Мама с тётей Олей задавали дяде Славе много вопросов и охали, как будто им рассказывают очень грустную историю. Не понимаю. Всё ведь закончилось хорошо, и за дядей Славой и его друзьями прилетел вертолёт, и они поднимались по верёвочной лестнице, как в кино.

Если бы мне пришлось подниматься по лестнице в вертолёт, я наоборот считал бы, что это очень интересное и весёлое событие.

А больше всего они охали, когда дядя Слава рассказал, как вернулся домой и как холодно и одиноко было в квартире, потому что его никто не ждал. Мне даже показалось, что мама вот-вот заплачет.

Папе история спасения дяди Славы вертолётом почему-то не понравилась. Он сказал:
– Надо было изучать маршрут. Только не очень умные люди идут в горы, не продумывая, что будут делать в нестандартной ситуации.
– Нельзя продумать всё, – улыбнулся дядя Слава. – Кроме того, в отличие от тебя, я романтик и идеалист.

Я не знаю, что такое идеалист, а романтик – это точно что-то про любовь и поцелуйчики. Мне такое не нравится, поэтому я подумал, что, наверное, папа прав. Хотя, с другой стороны, в горах с вертолётом всё-таки здорово.

Я хотел спросить маму, что такое идеалист, но нас с маленькой Сашенькой отправили спать: её на второй этаж, а меня в большую прохладную комнату на первом, где обычно спит бабушка.

Как только мама с тётей Олей вернулись к костру, я тихонько встал и пошёл обратно, на улицу. Мне очень хотелось послушать истории дяди Славы. В его жизни было много всего интересного, наверняка он сейчас ещё что-нибудь расскажет. По дороге я захватил с буфета пакет с конфетами, которые мама привезла к чаю. Всё равно никто никогда не ест конфеты на даче, но почему-то их всегда везут с собой.

На улице было темно, и никто не заметил, что я прокрался под лестницу и спрятался там, как Гарри Поттер.
– А что в пакете? – услышал я шёпот Сашеньки.
Она сидела тут же под лестницей в розовой пижаме со слониками.
– Конфеты, – прошептал я в ответ. – Хочешь?
– А «Коровка» есть?
– Не знаю, – пожал плечами я, – но «Верблюд» точно есть.
Я всегда забываю название конфет с верблюдом, оно какое-то странное, папа говорил, что это такая пустыня.
– Ладно, давай с верблюдом, – сказала Сашенька.

И мы стали есть конфеты и слушать, что говорят взрослые. Говорили не все взрослые, а только моя мама и дядя Слава. Дядя Лёша, Сашенькин папа, вообще редко разговаривает. Сашенька рассказывала, что если его ни о чём не спрашивать, он может и весь день молчать, только вечером позовёт: «Иди, я поцелую тебя перед сном», – и всё. Или ещё иногда – «Где соль?» или «Как скажешь, Оленька». Остальное время он смотрит в компьютер и рисует там очень красивые картины.

Моя мама говорит, что дядя Лёша идеальный муж. Папа, конечно, не идеальный, он не умеет так рисовать.

Пока я обо всём этом думал, мама у костра сказала:
– Давайте всё-таки поставим чай. Кто мне поможет достать воду из колодца?
Папа сказал:
– Лена, какой чай, ты с ума сошла?
А дядя Слава сказал:
– Я помогу.

И мама с дядей Славой пошли к колодцу по тёмной дорожке мимо лестницы. Папа, дядя Лёша и тётя Оля остались у костра. Папа вдруг начал рассказывать какую-то историю и смеяться, только как-то странно – вроде ему и не хотелось вовсе ни рассказывать, ни смеяться.

А мама и дядя Слава стояли у колодца. Они были совсем рядом с нами, с лестницей, казалось – стоит им повернуться и всё, они нас увидят.

Мы с Сашенькой схватились за руки и закрыли глаза. Ведь когда ничего не видишь, кажется, что и тебя тоже никто не видит. А если ещё держаться за руки, чувствуешь, что ты не один, даже если глаза закрыты.

– Лена… – тихо позвал дядя Слава мою маму, хотя она стояла очень близко к нему.
Позвал и почему-то замолчал.
– Жениться тебе надо, – сказала мама грустно.
– На ком? – спросил дядя Слава. – Я бы на тебе женился…
– Я замужем… – шёпотом сказала мама и стала опускать ведро в колодец.
Я понял, что она стала опускать ведро, потому что оно застучало о бетонные кольца.
– Тогда разве что на принцессе Монако, – вдруг весело и громко сказал дядя Слава. – На меньшее я не согласен!
– В Монако принц, – сказала мама.
– Ну, Монако не обязательно, главное, чтобы принцесса была настоящая.
Тяжело заскрипела цепь, и я понял, что дядя Слава поднимает ведро с водой.

Когда они ушли, мы с Сашенькой открыли глаза. Сашенькина пижама была такая розовая, что, казалось, светилась в темноте.
– Теперь будет развод, – сказала Сашенька.
– Какой развод?
– Официальный, – сказала Сашенька. – Как у моей подружки в садике.
– Твоя подружка развелась? – уточнил я.
– Нет, её родители. Сначала её мама познакомилась с другим дядей, и он очень сильно захотел на ней жениться. А потом эта мама развелась с папой и вышла замуж за того дядю.
– И что теперь?
– Так и живут. Все разведённые и поженитые, – вздохнула Сашенька. – А моя подружка живёт с бабушкой.
– Но у моей мамы есть папа! – возмутился я.
– Ну и что, – пожала плечами Сашенька, – не может же дядя Слава жениться на принце Монако. Принц же мальчик.
Спорить с этим было трудно.
– Я хочу пить, – сказала Сашенька. – Это потому что я икаю от конфет. Я пойду, мама оставляла мне воду у кровати.

И она ушла. Я немножко посидел под лестницей, но было уже почему-то не весело. Тогда я тоже пошёл в дом. Там было даже темнее, чем на улице, и весело пищали комары. Я съел ещё одну конфету и лёг в кровать.


Спать не хотелось. Я лежал и думал, а вдруг Сашенька права… Вдруг мама завтра разведётся с папой и выйдет замуж за дядю Славу… Тогда они, наверное, захотят менять квартиру, а бабушка не разрешит. Бабушка всегда говорит: «Если будете разводиться, не думайте, что я позволю вам разменять квартиру!» Обычно мама хочет делать всё, что не разрешает бабушка, и наоборот – всё, что мама запрещает, бабушке очень нравится делать.

Я думал об этом разводе, думал, думал, и мне вдруг привиделось, что я не на даче, а в нашей московской квартире. Я спрятался под кровать, а все меня ищут, и мама говорит: «Мы должны его найти и разменять, потому что мы развелись». А бабушка говорит: «Нет, я не позволю. Лучше отнесите его на помойку». А папа говорит: «Неужели не нашлось ни одной принцессы для Славы, чтобы он не женился на моей жене?»
И я заплакал под кроватью и проснулся. На самом деле я спал, просто очень недолго. Взрослые даже ещё не вернулись в дом.

И вдруг я понял, что надо делать.

Я встал, вышел в коридор и прислушался. У костра тихо разговаривали мама и тётя Оля. Я выглянул во двор. Дядя Лёша спал в гамаке, дядя Слава сидел в папином кресле-качалке и задумчиво смотрел на огонь. Папы не было видно.

Я обулся и вышел на крыльцо. Громко трещали кузнечики, и сильно пахло фиалками. Было слышно, как в пруду квакают жабы.

Я прокрался вдоль стены к песочнице и чуть не упал, споткнувшись о пластмассовое ведёрко. Я думал, мама с тётей Олей услышат шум и заметят меня, но они не обратили внимания.

Я одной рукой аккуратно приподнял сито, а второй прижал жабу к кастрюле. Жаба засучила лапками. Я удержал её, потом отбросил сито в сторону и взял жабу двумя руками. Она была холодная и мягкая, как желе, перевернутое из формочки. Она смешно задёргалась, и тут я закрыл глаза и быстро поцеловал её в голову.

Я даже ничего не успел почувствовать, так быстро это получилось. От неожиданности жаба квакнула, и я её выронил.

*

На следующее утро я проснулся позднее, чем обычно. Сашенька скакала перед моей кроватью на одной ножке и повторяла:
– Вставай, пойдём, вставай, пойдём, вставай, пойдём!


Я встал, и мы пошли. На улице светило солнце, дядя Лёша спал в гамаке, тётя Оля и мама разговаривали у потухшего костра, а в кресле-качалке сидел папа.
– А где дядя Слава? – спросил я.
– Уехал рано утром, – сказала мама.
– Почему?
– Ему кто-то позвонил. Наверное, важные дела.
– Ну, какие дела в воскресенье! – хмыкнул папа. – Принцесса какая-то позвонила, он и сорвался. Он всегда был таким.
– Каким? – строго спросила мама.
– Влюбчивым, ненадёжным, – объяснил папа.
Мама задумалась на минутку, потом кивнула:
– Наверное, ты прав…

В песочнице валялись формочки для куличиков, совок и ведёрко. Чуть подальше стояла большая бабушкина кастрюля, многое повидавшая на своём веку. У забора лежало сито с треснутым пузом.
– Ой… – сказала Сашенька. – Смотри… что это?

Она показала на маленький чёрный ошмёток, лежавший под смородиной, – то ли резина, то ли тряпочка, сморщенная, словно обгоревшая.

– На лягушачью шкурку очень похоже, – сказала Сашенька.

И я с ней согласился.

Ещё материалы этого проекта
Случай в музее
Дети, в общем, на сей раз попались неплохие: по паркету скользить не пытались, печенье и мороженое с собой не принесли, по полированным перилам не съезжали.
23.07.2009
Случай в трамвае
Заяц работал библиотекарем, и от его дома до работы было ровно четыре трамвайных остановки. Как удобно, скажете вы. Удобно, отвечу я, но только если вы кот, или медведь, или зяблик, или даже гусеница. Словом, кто угодно, только не Заяц.
07.05.2009
Музыкальная бутылка.  Часть 1.
Жила-была бутылка,
Любила песни пылко.
Стояла на балконе,
Где краска и цемент.
28.06.2011
Письма далёкой внучке
Эта книжка сложилась из писем, которые дедушка-математик писал своей далёкой внучке. Вроде и детская, но и для взрослых тоже, немножко смешная, немножко грустная -- в общем, такая, какой и должна быть хорошая книжка.
10.02.2012