Таинственный гость

Таинственный гость

Неважно, где жить, – сказал зверёк и улыбнулся. – Главное – знать, кто ты такой.
22.07
Теги материала: сказка

Соболёк Белозубик всегда пил на ночь кефир. Однажды Доктор Дятел сказал ему, что кефир очень помогает пищеварению. В том, что у него есть пищеварение, соболёк не сомневался. Поужинав и улёгшись в постель, он часто слышал, как у него в животе всё шевелится и булькает, а, приложив лапку к животу, чувствовал – живот тёплый. Значит, варится. А следовательно – пищеварение есть.

Вот и сегодня, выпив кефиру, Белозубик взбил мягкую подушку из перьев, отвернул край одеяла, потянулся и зевнул.

Как вдруг… Он почувствовал, что в норке кроме него есть кто-то ещё. Этот кто-то сидел в углу, смотрел на него маленькими чёрными глазками и молчал.


– Ой! – сказал Белозубик.
– Ой… – повторил кто-то.
– Ты кто? – спросил Белозубик, на всякий случай воинственно выгнув пушистый хвост.
Собольки только с виду милые и добродушные, а на самом деле они самые что ни на есть хищники.
– А ты кто? – спросил кто-то.
– Я соболь, – ответил Белозубик. – Зверь пушной и ценный.
– Может быть, я тоже ценный, – сказал кто-то и почесал свой толстый коричневый хвост с рыжими подпалинами.
– Это вряд ли, – недоверчиво сказал Белозубик, – ценнее меня зверя нет.
– Почему ты так в этом уверен? – спросил кто-то из угла и чихнул.
– Потому что за мной охотятся. Я даже занесён в Красную Книгу.
– А что такое Красная Книга? – поинтересовался неизвестный зверёк.
– Туда записаны все ценные животные, особенно те, на кого слишком много охотились.
Кто-то в углу грустно вздохнул и сказал:
Да-а… А я не знаю, ценный я или нет… Я вообще не знаю, кто я.
– Выходи, – решил Белозубик. – Я на тебя посмотрю и сразу скажу, ценный ты или не очень.

Зверёк вышел на свет. Он был меньше Белозубика, толстенький и пушистый, но шерсть короткая и плотная, как у плюшевой игрушки. Хвост на кончике совершенно лысый и крючковатый. Подошвы тоже гладкие, а на передних лапках два длинных крепких когтя. И длинная мордочка с хоботком.

– Гм… – почесал затылок Белозубик. – Задача непростая.
Он провёл по спине зверька, попросил его повернуться, потрогал ещё раз и сказал:
– Нет, я думаю, что ты не ценный. Уж, по крайней мере, ты точно не соболь.
– Жаль, – вздохнул незнакомец. – Очень трудно жить, если не знаешь, кто ты такой. Даже непонятно, как себя вести…
– Мне кажется, ты выдра, – решил соболёк.
– А быть выдрой приятно? – спросил зверёк.
– Мне трудно сказать, но мы можем спросить у выдры Плавуньи. Она живёт на реке в камышах, рядом с хаткой бобра Точилкина. Пойдём, я тебя провожу.

И они вылезли из норки и отправились к реке. Белозубик бежал впереди, показывая дорогу, а неизвестный зверёк, неуклюже переваливаясь с лапы на лапу, пытался поспеть за ним, то и дело цепляясь хвостом за жёсткие стебли васильков и молочая.


– Плавунья! – позвал Белозубик, когда они остановились у реки.
Зашумели камыши, испуганная лягушка громко квакнула и прыгнула с листа лилии в воду.
– Чего кричишь? – выглянул из хатки бобр Точилкин.
– Мне нужна выдра, – пояснил Белозубик. – Я к ней родственника привёл.
– Родственника? – переспросил Точилкин и с интересом уставился на зверька. – Что-то не похож… Ты кто такой будешь?
– Я, наверное, выдра, – сказал гость.
– Кто тут выдра? – сердито спросила Плавунья. Из камышей показалась её гладкая блестящая от воды мордочка. – А ты хоть плавать умеешь?
– Не знаю, – пожал плечами зверёк.
– Если ты выдра, ты должен плавать и есть рыбу, – строго сказала Плавунья.
– Давайте бросим его в речку, – предложил Точилкин. – Поплывёт – значит, выдра.

Зверёк опасливо посмотрел на тёмную воду. Оттуда вынырнула жаба и ухмыльнулась.
– Бросаем на счёт «три», – сказал Белозубик и начал считать. – Раз… два… три!

Они с Точилкиным толкнули зверька в спину. Тот вскрикнул, растопырил лапы – его длинные когти заблестели в лучах заходящего солнца – и полетел в воду. Секунда – и вот он уже беспомощно барахтается среди лилий.


– Ну что? Плывёт? – Белозубик с сомнением вгляделся в темноту.
– А-а-а! – выкрикнул зверёк через рот-хоботок и погрузился в реку.
– Кажется, нет, – выдра почесала затылок и добавила разочарованно: – Похоже, тонет.

Плавунья нырнула и вытащила мокрого испуганного зверька на берег. Он тяжело дышал, а лысый кончик его хвоста мелко подрагивал.

– Рыбой проверять будете? – спросил Белозубик.
– Нет смысла, – сказала большая рыба, подплыв к берегу. – Такие меня не едят.

– Ну что сказать, – развел лапками Белозубик. – Значит, он не выдра.
– А может, он бурундук? – предположила Плавунья. – Бурундуки, они такие, рыжие…
– Пойдём к Шустрику! – решительно сказал Белозубик. – Он своего узнает.

И все зашагали через поляну к норке бурундука. Впереди шёл соболёк Белозубик, за ним – бобр Точилкин и выдра Плавунья, а за ними, еле поспевая, путаясь в траве и цепляясь хвостом за большие жёсткие листья подорожника, – неизвестный зверёк, мокрый и грустный.

Шустрик сидел у своей норки и ждал вдохновения. Вдохновение – это такое состояние души, когда хочется и можется творить что-то красивое и чудесное. Шустрик творил аппликации из сухих листьев, желудей и лесных цветов.


– Привет! – крикнул Белозубик именно в тот момент, когда Шустрик почувствовал, что вдохновение близко.
– Добрый вечер, – сердито ответил бурундучок.
– А мы к тебе родственника привели, – сказал Точилкин.
– Зачем? – спросил Шустрик.

Он не очень любил родственников. Как правило, им всем чего-то было нужно от Шустрика – помощи или просто поговорить, а Шустрик любил одиночество и аппликации.

– На опознание, – объяснил Белозубик.
Неизвестный зверёк как раз догнал товарищей и, тяжело дыша, остановился у норки.
– Этот? – прищурился Шустрик.
Он обошёл странного гостя кругом, присмотрелся, понюхал его и твёрдо заявил:
– Нет.
– Но почему? – удивился Белозубик. – Он же рыжий! Почти такой же, как и ты.
– Всё дело в голове, – изрёк Шустрик.
– У меня что-то не так с головой? – сконфуженно спросил зверёк.
– Да, – кивнул Шустрик. – Полосы. У бурундуков на голове и на спине красивые, эстетически привлекательные полосы. А что мы имеем здесь?
И он ткнул лапкой в мокрую спинку гостя.
– Что? – спросила Плавунья.
– Здесь мы имеем рыже-коричневую шерсть. И всё. Этого недостаточно.

– Но кто же я? – прошептал зверёк, и из его маленького чёрного глаза выкатилась большая прозрачная слеза.
– Ты белка, – сказал Шустрик. – Все, кто похож на бурундуков, но не имеют на голове и спине красивых чёрных полос, – белки.


Шустрик подошёл к высокой старой сосне и постучал по стволу.
– Кто там? – спросили из дерева.
– Кистеушка, выходи, – позвал Шустрик. – К тебе тут родственник из провинции.
Из дупла выглянула маленькая рыжая белка и уставилась вниз.
– Ты рада? – спросил Белозубик.
Вообще-то у меня жилплощадь не позволяет принимать родственников, – ответила Кистеушка, но вылезла из дупла и спустилась на землю.

Неизвестный зверёк с надеждой посмотрел на неё и робко улыбнулся.
– Открой рот, – строго сказала Кистеушка.
Зверёк покорно вытянул хоботок.
– Шире, – командовала белка.

Зверёк попытался открыть хоботок, но у него ничего не получилось – только высунулся и замер в воздухе длинный тонкий язык. К языку немедленно прилипла ночная мошка, и зверёк чихнул.

– Ну, и где зубы? – спросила Кистеушка.
– Нет, – пожал плечами зверёк.
– А чем ты тогда грызёшь орехи?
– А что такое орехи?
– Что?! – возмутилась Кистеушка. – И вы хотите сказать, что он – белка? Зверь, который не знает, что такое орехи, не может быть белкой!

– А как ты вообще ешь? – поинтересовался Белозубик.
– Очень просто, – сказал зверёк, – вот так.
Он подошёл к большому муравейнику, который живой горкой шевелился под сосной, высунул из хоботка язык и запустил его внутрь. Через секунду он вытащил язык, облепленный сердитыми муравьями, и втянул его обратно. Причмокнул, улыбнулся и сглотнул.
– Вот так и ем, – пояснил он.
– Да ты муравьед какой-то! – хихикнула Кистеушка.


– Муравьед?.. – переспросил зверёк и задумался. – Возможно…
– Этого не может быть, – сказал Белозубик. – Муравьеды большие, я видел у Доктора в книге с картинками.
– А может, я карликовый, – предположил зверёк.
– Что такое «карликовый»? – спросила Плавунья.
Она не любила, когда разговаривали словами, которых она не понимала.
– Карликовый – значит маленький.
– Но муравьеды живут в Латинской Америке! Так было написано в той книге, – не сдавался Белозубик.
– Неважно, где жить, – сказал зверёк и улыбнулся. – Главное – знать, кто ты.
– Ну что ж, – почесал затылок Шустрик, – если ты муравьед, можешь жить здесь, под сосной. В этом году муравьёв столько развелось, что, как говорит Доктор Дятел, они нарушают равновесие в нашем лесу.
– А что такое равновесие? – спросила Плавунья.
– Равновесие – это когда всех ровно столько, сколько нужно, чтобы был мир и покой. А муравьи его нарушают, потому что их слишком много.
– Ну, если вы не возражаете, я могу поселиться здесь и восстановить равновесие, – сказал муравьед.

И он остался.
Построил себе домик у сосны, выстелил его листьями и по вечерам принимал гостей: заваривал горячий ароматный чай и пёк хрустящее красноватое печенье. Чай был вкусный, с кислинкой, а печенье – рассыпчатое и сладкое.

На чай приходили Шустрик, Белозубик, Точилкин, Кистеушка и Плавунья. Иногда они засиживались допоздна и говорили о дальних землях. Самой дальней землёй, которую они знали, была деревня Ольховка на той стороне реки. А муравьед рассказывал о тропических лесах, где растут вечнозелёные лианы и качаются на хвостах невиданные звери – обезьяны. Он очень хорошо помнил и тропики, и жаркие затяжные дожди, и даже разноцветных птиц, кричащих человеческими голосами. А как попал в этот лес, где всё по-другому, не понимал.

«Как же так? – думал муравьед вечерами, глядя на сырный рожок луны. – Почему же я ничего не помню? Жаль. А ведь это наверняка было очень интересное приключение».

Он ещё не знал, что приключения только начинаются…
Ещё материалы этого проекта
Сказки Шеллы
Все дети любят придумывать новые слова, рассказывать сказки, объяснять, как устроен мир. А потом они становятся большими и серьёзными. Автору этих рассказов, девочке Шелле, сейчас уже десять лет. А придумала она их в четыре года. Теперь Шелле самой удивительно, что она когда-то сочиняла такие истории.
28.12.2010
Что на завтрак?
Открыв глаза, я понял, что лежу не в своей кровати, а вокруг чужие игрушки. Я быстро натянул штаны, рубашку и выбежал из комнаты. Нос привёл меня на кухню, где я с разбега уткнулся в бабушкин фартук. Тут перед моими глазами пронёсся вчерашний день. Я же в Израиле!
04.11.2009
Самое любимое
У одного раввина было три дочери. Призвал он их и спросил, как они его любят. Первая сказала: "Как жизнь". Вторая сказала: "Как хлеб". А третья сказала, что любит его, как соль. Разгневался раввин и выгнал дочь из дома.
29.09.2010
Случай в трамвае
Заяц работал библиотекарем, и от его дома до работы было ровно четыре трамвайных остановки. Как удобно, скажете вы. Удобно, отвечу я, но только если вы кот, или медведь, или зяблик, или даже гусеница. Словом, кто угодно, только не Заяц.
07.05.2009