Тихо, папа спит!

Тихо, папа спит!

Перевод с иврита Людмилы Крупицкой и Анны Соловей
19.10

Начало историй здесь

Тихо, папа спит!

Жил в Ашкелоне купец по имени Дама бен Нетина. Он и его большое семейство никакой работы не боялись: драгоценными камнями торговали и породистых коров на продажу разводили. Какая разница — бриллиант или корова? Лишь бы доход приносили! А зарабатывало семейство Дамы бен Нетины — дай Бог каждому.

В те времена стоял ещё в Иерусалиме Святой храм, а службу вёл в нём Первосвященник. Прежде чем войти в Храм, он надевал особую накидку, похожую на длинный жилет. В это одеяние были вплетены нити из чистого золота, а поверх него возлагался квадратный нагрудник, в котором сияли двенадцать драгоценных камней, и у каждого камня было своё название — по именам двенадцати колен Израиля.

Случилась однажды беда: исчез с одеяния Первосвященника один камень — яшма. Искали яшму повсюду — пропала, как в воду канула. Бросили среди народа клич — если есть у кого такой камень, пусть пожертвует его для Святого храма. Никто не отозвался. Что ж, объявили тогда, что заплатят за яшму любые деньги. Но, увы, ни у кого не нашлось такой драгоценности.

Через некоторое время прослышали мудрецы, что у ашкелонского торговца Дамы бен Нетины есть подходящий камень. А так как не был этот торговец евреем, то он скорее всего и понятия не имел о пропаже камня с одежды Первосвященника, да и вообще вряд ли знал, что это за Первосвященник такой.

Недолго думая, взяли мудрецы мешочек с деньгами, собранными для покупки яшмы, и отправились в путь. Быстро ехали они, надеясь, что уже в тот же день все двенадцать камней будут сиять на одежде Первосвященника, торопились… И вот уже дом торговца.
— Тук-тук-тук, — постучали мудрецы. — Добрый день, господин Дама бен Нетина, позвольте войти?
Отворил дверь хозяин и шёпотом пригласил:
— Заходите в дом, рассаживайтесь, но прошу вас, говорите тихонько, потому что мой отец спит в соседней комнате… Итак, друзья мои евреи, чем же я могу быть вам полезен?
Сказал ему старший из мудрецов:
— Господин мой, не буду ходить вокруг да около, прибыли мы к тебе с особым поручением… Слышали мы, что есть у тебя камень, который называется яшма, и хотели бы его купить. Пропала яшма с нагрудника нашего Первосвященника, который служит в Храме. На нагруднике, словно двенадцать колен Израиля, должны сиять двенадцать драгоценных камней, а теперь — о горе нам! — их всего одиннадцать! Искали мы яшму везде, но не нашли, и готовы заплатить тебе любую цену… Да-да, не удивляйся, знаем мы, что так дела не ведут, только торговаться некогда — торопимся мы обратно в Иерусалим, чтобы поспеть к встрече Субботы.

Замолчал старший из мудрецов, и тогда заговорил казначей:
— Господин мой, сам понимаешь, тебе представился случай хорошо заработать! Но решать надо прямо сейчас. Мы платим, берём камень и уходим — здрасьте-спасибо-до свиданья!
Не успел Дама бен Нетина и рта открыть, как казначей вытащил из своей чёрной сумы полотняный мешочек, битком набитый серебряными монетами, и положил его перед хозяином.
— Посчитай, здесь шестьсот тысяч монет серебром.
Взглянул Дама бен Нетина сначала на толстый мешочек с деньгами, потом на мудрецов, потом ещё раз на мешочек и тихо проговорил:
— Прошу меня простить, но я не могу.


Удивились мудрецы — что значит это «не могу»?
— Конечно, вам кажутся странными мои слова. Что ж, можете смеяться… Не так легко отказаться от такого соблазнительного предложения… Но, поверьте, не могу я продать вам камень… По крайней мере, сию минуту.

Не поняли его мудрецы.
— Может быть, ты хочешь семьсот тысяч?
— Нет, не хочу.
— Восемьсот?
— Я же сказал: не выйдет.
— Миллион?!
— Да не в деньгах дело!
— Ну что ж, — вздохнули мудрецы, — заставить тебя мы не можем, а всё-таки объясни нам, из-за чего ты отказываешься от такой выгодной сделки?
Молча встал Дама бен Нетина с места, молча приоткрыл дверь в соседнюю комнату, быстро заглянул туда и так же молча закрыл дверь.
— Ещё раз простите меня, но ничего не поделаешь, — сказал торговец. — Действительно, есть в моем хранилище такой камень. И, конечно, кто же не продаст его за ту цену, которую вы предложили?..
— Ну так в чём дело? — обрадовались мудрецы. — Ты нам — камень, мы тебе — деньги, и чтобы было в добрый час!
Ответил им тогда Дама бен Нетина:
— В чём дело, спрашиваете вы? А в том, что мой папа спит!

«Ну и странный человек! — подумали мудрецы. — То просит всех разговаривать шёпотом, то категорически отказывается продать камень; через минуту намекает, что, может, и продаст его, но неизвестно когда, а сейчас вообще заявил, что вся проблема в том, что его папа спит. Что за путаница в его голове? Где камень, а где папа?»

Заметил хозяин, как переглядываются его гости и, пока они не успели подумать про него неизвестно что, решил выложить всю правду.
— Послушайте, друзья, ключ от сундука с драгоценными камнями я держу в специальном кошельке, кошелёк спрятан под подушку, на подушке покоится голова моего папы, а мой папа, как я вам уже говорил, спит сейчас крепким сном. Если я начну доставать из-под подушки ключи, он проснется и… Он очень не любит, чтобы прерывали его дневной отдых. Сколько раз он твердил мне: «Сынок, самая важная для меня вещь — это хорошенько поспать днём. И я не потерплю, чтобы меня будили, ни за какие сокровища на свете! Но знай, если это случится, я проснусь в бешенстве: злющим, голодным — и вопьюсь как клещ. Помни, что мы семья, которая любит торговать, но у нас закрыто с двух до четырех».
— А когда же твой отец проснётся? — спросили мудрецы.
— О! Прекрасный вопрос! Хотелось бы мне самому это знать. Он может проснуться прямо сейчас, а может через полдня или через сутки. Дело в том, что мой папа страдает бессонницей. Ночью ему очень тяжело заснуть, но если уж это случится, ему очень трудно проснуться! Понимаете теперь, что я не могу угадать, когда он поднимет голову с подушки… Жаль, что вы так спешите и мне придётся упустить такую выгодную сделку, но отец — это отец, уважение — это уважение, ну а сон — это сон, и нарушать его не годится.
— Да, мы действительно очень торопимся и не можем больше ждать, — задумчиво произнес старший из мудрецов. — Но это просто замечательно, что ты не стал будить своего отца. Такой поступок ценится дороже золота!
— У нас в Ашкелоне, — сказал Дама бен Нетина, — почтение к родителям прежде всего. Мы уважаем их, а дети ценят нас. Может быть, в награду за это и торговля у нас идёт неплохо. Иногда в деньгах проиграешь, да зато не поссоришься, а ссора и в делах главная помеха.

Не говоря ни слова, вышли мудрецы Израиля из дома торговца, сели в повозку и двинулись обратно в Иерусалим. Первым нарушил молчание казначей:
— Ну и ну! Первый раз вижу такое уважение к отцу! Честно говоря, я до последней минуты думал, что этот Дама бен Нетина разыгрывает перед нами спектакль, чтобы набить цену, а стоит нам повернуться к двери, так сразу побежит за ключами от сундука.
Тогда сказал один из мудрецов:
— Поистине стоило нам съездить в Ашкелон, чтобы увидеть, как человек, который не учил Тору, незнаком с Десятью заповедями и даже не слышал, что сказано «Уважай отца своего и мать свою», оказывает такой почёт своему отцу. Нам надо поучиться у него и запомнить, насколько важно исполнять эту заповедь.
Немного позже удалось мудрецам разыскать яшму у другого торговца, и она заняла свое место на нагруднике Первосвященника.

Однако через год снова принялись мудрецы за поиски, но искали они на этот раз не драгоценный камень, а… рыжую корову. Совершенно рыжую, без единого чёрного волоска. В Торе заповедано приносить в жертву совершенно рыжую корову, чтобы смогли очиститься те, кто нечист. А без рыжей коровы никогда не очистятся они, и не дозволено будет этим людям войти в Храм. Как известно, коров на свете много, но большинство из них совсем другого цвета, и поэтому совсем рыжая корова ценилась на вес золота.
Как и в прошлый раз, долго искали мудрецы и не нашли ни одной совсем рыжей коровы, пока не услышали, что в Ашкелоне у одного человека по имени Дама бен Нетина есть то, что им нужно. Опять поехали посланники в Ашкелон, опять постучались в дверь: «Тук-тук-тук».

Мудрецы с порога объяснили хозяину, что они ищут, и, к их огромной радости, корова не была спрятана под подушкой его отца.
— Я знал, что вы приедете, — сказал Дама бен Нетина, — насколько я понимаю, яшму вы давно нашли. А корову я с удовольствием вам продам. Но, если вы не против, заплатите мне за корову те же деньги, что предлагали за яшму. Я потерял шестьсот тысяч серебряных монет, не желая тревожить отца, так пусть эта сумма ко мне вернётся.

Заплатили ему мудрецы и забрали корову. Им не хотелось торговаться — радовались они, что именно Дама бен Нетина, который так почитает родителей, удостоился продать рыжую корову для Храма.
Сказал один из мудрецов:
— Как замечательно, что мы ведём в Храм именно эту рыжую корову, которая выросла там, где почитают старших. И всем, кто её увидит, мы расскажем удивительную историю о торговце из Ашкелона и его отце.
Пожал Дама бен Нетина каждому из мудрецов на прощанье руку и сказал:
— Действительно, не пора ли уже моему папе узнать, как из-за уважения к нему мы упустили кучу денег, но в конце концов не потеряли ни монетки! Пойду-ка я погляжу, вдруг он уже проснулся!

По мотивам Вавилонского Талмуда, трактат Кидушин, лист 31.

История о пахаре

Элиэзер бен Гиркан не умел читать. И писать тоже не умел. Это странно, ведь его отец Гиркан был настоящим богачом. Чего только не было у Гиркана, всего не перечислишь: дома, поля, виноградники, скот, лошадь новейшей марки на стоянке! Но когда заметил богач, что его маленький сын не очень-то способен к учёбе, сказал он себе: «Из этого мальчишки не выйдет ничего путного. Никакого сравнения с братьями, они прекрасно учатся и соображают, что к чему в этой жизни. Вырастут и смогут продолжить мои многочисленные дела. А этот что? Вместо того чтобы без толку сидеть в классе, пусть хоть в поле поработает, а то расходы от него одни».

Так решил Гиркан и вместо школы послал сына работать в поле. Много лет пахал поле Элиэзер. Исполнилось ему уже двадцать два года, совсем взрослый! А читать-писать так и не научился, не знал даже самого главного — ни Торы, ни Мишны, ни Агады, даже притч не понимал. Да что там книги! Он газету не удосужился развернуть. Правда, газет тогда ещё не печатали, даже со спортивными новостями. Сказать честно, Элиэзер не только в школе, но и в поле успехами не отличался. Говорили люди, что две у него руки, да обе растут не оттуда, откуда надо.

А братья Элиэзера тем временем учились и набирались мудрости. И когда они выросли, поручил отец каждому из них вести часть своих дел. Один отвечал за виноградники, второй — за урожай на полях, третий следил за тем, как идут дела со скотом и в птичнике, а четвёртый вёл все денежные расчёты с покупателями и должниками. Каждый из четырёх сыновей получил прекрасный участок поля на равнине около дома семьи Гиркана. А что же Элиэзер? Отец «одарил» его самым захудалым куском земли на вершине горы. Сплошные камни! Его и вспахать-то было трудно, а уж вырастить там урожай — и подавно. Но отец думал так: «Элиэзер вообще ни на что не годен, так зачем тратить на него хороший участок? Пусть пашет себе в поте лица поле на вершине горы. Главное — держать его подальше от братьев. Рядом с ними на этого чурбана даже глядеть неловко. Ничего не скажешь, паршивая овца в семье, только расходы от него».

Тяжко было Элиэзеру распахивать каменистую почву на вершине горы. Но ещё тяжелее оказалось узнать, что родной отец его совсем не любит. Сел Элиэзер на камень и заплакал. Долго плакал он, пока не задремал.

Во сне пришёл к нему пророк Элияу и спросил: «Элиэзер, почему ты плачешь?» — «За что бы я ни взялся, ничего у меня не выходит! Ни Торы не знаю, ни работать толком не умею! Я так хочу, чтобы у меня наконец что-то получилось!» Сказал ему Элияу: «Не плачь, сынок. Встань, ступай в Иерусалим к раббану Йоханану бен Закаю. Он выучит тебя Торе».

Элиэзер обрадовался, но всё же подумал: «Вот пойду я в Иерусалим, а окажется, что и там я никому не нужен и всё это пустой сон». Спросил он тогда: «А как я могу убедиться, что ты действительно пророк Элияу?»

Ответил Элияу: «А кто же я, по-твоему? Разве ты не знаешь, что Элияу приходит к людям во сне? Но раз ты сомневаешься, я подам тебе знак. Когда проснёшься, начни пахать — и поймёшь, что нечего тебе больше искать на этом поле».

Проснулся Элиэзер, поглядел вокруг — никого. Опять у него полились слёзы. И как назло в этот момент явился на поле отец:
— Эй, Элиэзер, чего плачешь?
Ответил ему Элиэзер сквозь слёзы:
— Не хочу я работать в поле всю жизнь. Я хочу учиться Торе.
Тут Гиркан жутко разозлился и стал насмехаться над сыном:
— Что ты сказал? Я, может, не расслышал? Учиться Торе? Ты? А почему бы тебе сразу в космонавты не податься? Ты же такой способный, тебя в любом месте с руками оторвут! Сразу начальником поставят! Нет, не хочешь? А почему бы тебе не выдвинуть свою кандидатуру на Нобелевскую премию по философии? Или есть идейки получше? Таких, как ты, днём с огнём не найти: двадцать два года парню, а ни писать, ни читать не умеет! Книги за всю жизнь не открыл. Ты вообще хоть знаешь, как она выглядит? Учиться он захотел! Чтоб я больше об этом не слышал.

Но Элиэзер вытер слёзы и упрямо повторил:
— Я хочу учить Тору!
Тут Гиркан окончательно вышел из себя и закричал:
— Я вижу, ты не понимаешь, что тебе говорят! Ты не можешь — понятно?.. Ты не способен учить Тору! Я тебя кормлю, пою, одеваю, а пользы от тебя никакой. Знаешь, что я тебе скажу: найди себе жену, заведёте детей, вот их и пошлёшь в школу Тору учить. Дай Бог, из них что-нибудь толковое выйдет. А у тебя вместо головы — арбуз, и мысли для неё — тяжкий груз. (Гиркан любил приговаривать в рифму, особенно когда сердился.) Я больше не хочу слышать ни про какое учение! Повторить? Или не будем больше об этом?

Повернулся Гиркан к сыну спиной и в гневе отправился восвояси. Но по дороге оглянулся и погрозил Элиэзеру пальцем: =
— Только попробуй не закончить это поле до завтра! Ты у меня так попляшешь — мало не покажется! Осточертел ты мне, бездельник! Только деньги высасывать умеешь!

Подошел Элиэзер к корове, на которой пахал, но как только запряг её, корова споткнулась и сломала ногу.
Понял Элиэзер — вот он, знак от пророка Элияу. Нечего ему больше искать на этом поле: «Из-за меня пострадала бедная корова. Это небеса подают знак, что надо идти учиться». Элиэзер позвал к бедной корове ветеринара, а сам поспешил в Иерусалим, к раббану Йоханану бен Закаю.


Спросил его раббан Йоханан бен Закай:
— Элиэзер, может быть, ты знаешь хотя бы «Слушай, Израиль», застольное благословение или какие-то другие молитвы?
Элиэзер покачал головой. Он ведь никогда ничему не учился… И тогда научил его раббан Йоханан трём дневным молитвам.
Прошло немного времени, и увидел раббан Йоханан, что Элиэзер сидит и плачет.
— Почему ты плачешь?
— Я хочу ещё учить Тору.

И начал раббан Йоханан каждый день учить с Элиэзером по две алахи, то есть по два правила еврейского закона. Очень тяжело было учиться Элиэзеру, ещё тяжелее, чем пахать поле на каменистой горе, но он не отчаивался. Душа его стремилась к Торе, и поэтому он ни на минуту не отвлекался от учёбы, даже на еду. Восемь дней подряд не прикасался он к пище, но из-за страстного желания изучать Тору почти не чувствовал голода. Только время от времени брал Элиэзер горстку земли и клал себе в рот. Не хотелось ему тратить время на еду, да и денег не было, чтобы её купить. Богатый дом, в котором ни в чём не было недостатка, променял он на место, где ему и на зуб положить было нечего. И неудивительно, что изо рта у него стало плохо пахнуть.

Поразился раббан Йоханан той страсти, с какой Элиэзер учился Торе. Подошёл он к нему и сказал:
— Иди поешь. Я даю тебе свое благословение и желаю, чтобы так же, как сейчас дыхание твое стало тяжелым из-за любви к изучению Торы, когда-нибудь благоухание учения твоего заполнило весь мир от края до края. И все будут вдыхать прекрасный аромат Торы, которую услышат от такого учителя, как ты.
Прошло несколько лет, и просто Элиэзер превратился в рабби Элиэзера. Усердно учил он Тору у раббана Йоханана, всё запоминал, всё впитывал, как колодец с водой, из которого ни одна капелька не пропадает. Он славился своим глубоким пониманием и великим упорством, но никто не знал, каких трудов это ему стоило.

А Гиркан старел. Начал он подумывать, как правильно разделить своё немалое имущество между детьми. Да и сыновья, правду сказать, о наследстве стали беспокоиться. Как-то обратились они к отцу:
— Папа, вспомни, Элиэзер оставил поле недовспаханным и ушёл, ему и дела нет до того, что у нас происходит, значит, и ты должен ему показать, что тебе до него нет дела.

А один из сыновей прибавил:
— Как можно бросить престарелого отца? Нужно изгнать такого сына из семьи и забыть о нём! Папа, я думаю, тебе стоит съездить в Иерусалим и прямо в суде раббана Йоханана бен Закая объявить, что ты вычёркиваешь неблагодарного сына из завещания. Пусть все знают, что после твоей смерти не получит он ни гроша из твоего наследства.

Понятно, что если бы отец вычеркнул Элиэзера из завещания, то другие сыновья получили бы больше, для того они и затеяли этот разговор. Но они не предусмотрели того, что их бестолковый брат превратится в одного из самых больших иерусалимских мудрецов.

Выслушал Гиркан сыновей и пробормотал:
— Правильно. От него всю жизнь только расходы одни. Расходы и позор…
Запряг он лошадь в телегу новейшей марки и отправился в Иерусалим. «Может, познакомлюсь в городе с богатыми и почтенными людьми и, чем чёрт не шутит, проверну с ними выгодные сделки», — размечтался Гиркан. Хоть и стар он стал, но о выгоде не забывал никогда. О величии же своего сына Элиэзера он и не слыхивал.

Приехал Гиркан в Иерусалим и отправился в бейт мидраш, где преподавал раббан Йоханан. Как раз когда он вошёл, поднялся рабби Элиэзер, чтобы истолковать слова Торы, а перед ним сидели богатые и уважаемые горожане и боялись пропустить хоть одно его слово. Там были Накдимон бен Гурион, и Бен Кальба Савуа, и Бен Цицит, ну и другие господа с такими же странными именами. Все это были люди богатые и знаменитые. Гиркан всегда мечтал завести с ними торговые дела.

Начал рабби Элиэзер толковать слова Торы, и лицо его осветилось.

Но Гиркан не слышал и не видел его, а рассматривал сидящих в зале. Надо же, в одном месте собрались все уважаемые люди Иерусалима! И на кого они с таким восхищением смотрят, чьей мудростью так восторгаются? Что это за рабби, который вызвал у них такое уважение? Неужели это… не кто иной, как Элиэзер! Его, его Элиэзер! Любимейший сын! Тот самый мальчик, которого он, Гиркан, с таким трудом растил, всё ему отдавал…

Когда закончил рабби Элиэзер речь, поднялся раббан Йоханан и сказал:
— Счастье тебе, рабби Элиэзер, и счастье родителям, у которых есть такой сын, как ты.
Не вытерпел Гиркан, вскочил и сказал:
— Меня зовут Гиркан, и я его отец! Честно говоря, приехал я сюда, чтобы лишить своего сына Элиэзера наследства за то, что много лет назад он без спросу бросил свою работу и наш дом. Но теперь я увидел, что стал мой сын великим мудрецом, и хочу, чтобы все мои богатства достались ему. А братьям его не дам ни гроша. Только одни расходы от них.

Встал перед ним рабби Элиэзер и ответил:
— Дорогой отец, не нужно обижать моих братьев. Я прошу только, чтобы ты поделил между нами всё поровну. Ведь как Тора дана всем и каждый может учить её, так и родительская любовь: нельзя выделять одного ребёнка, а другого унижать. Хватит у тебя наследства для всех нас. А главное, о чём я прошу тебя: люби меня так же, как и других сыновей.

Понял Гиркан, что был несправедлив к Элиэзеру, и горько пожалел о том времени, когда заставлял его в поте лица пахать поле, а о скалистой горе ему и вспомнить-то было стыдно. Гиркан даже рассердился на самого себя: почему не послал сына учиться, когда тот был маленьким? Хотел он благословить Элиэзера и сказать несколько слов стихами, но на этот раз рифма не сложилась, — наверное, потому, что сердился он не на кого-то другого, а на самого себя.

По мотивам мидраша Берешит раба, глава 42, Авот де-рабби Натан, глава 6, Пиркей де-рабби Элиэзер, глава 2

Ещё материалы этого проекта
Лазейки в Торе
«Только не думай о белом танцующем медведе, только не думай о белом танцующем медведе!» — говорят, достаточно произнести такое заклинание вслух, чтобы все мысли тут же устремились к медведю. Или если маленькому ребенку сказать: не прыгай, — он обязательно прыгнет. Даже психологи советуют родителям употреблять поменьше слов с частицей «не».
15.02.2010
Шимон бен Гамлиэль и римская матрона
Решив построже наказать непокорную провинцию, император издал указ, запрещающий делать обрезание новорожденным еврейским мальчикам. Нарушение этого запрета каралось смертью. В это время у тогдашнего главы Сангедрина Шимона бен Гамлиэля родился сын Иегуда.
03.02.2012
Гиллель
Как-то раз к Гиллелю пришёл иноверец и обратился с необычной просьбой. Он попросил изложить ему "всю Тору" за то время, что сможет простоять на одной ноге.
23.08.2010
Золотой Иерусалим. Часть I
В издательстве «Книжники» выходит книга «Золотой Иерусалим» — сборник библейских историй для детей в пересказе Говарда Шварца и переводе Ольги Варшавер.
25.09.2013