Детский ад

Детский ад

О другой стороне родительства — в колонке Лизы Розовской, матери четырехлетней Рахель и двухмесячного Биньямина.
17.03
Теги материала: любовь, психология, семья
Двухмесячный Биньямин пахнет леденцом и барашком. Его хочется вдыхать постоянно. Если бы я могла, соорудила бы себе биньяминную маску и прикладывала к носу каждый раз, когда не хватает сладости. Он — доказательство, что совершенство есть. 
Четырехлетняя Рахель пахнет почти как взрослый человек. То есть не то чтобы плохо, но по-разному. У нее бывают тики (как у меня в детстве), она упорно говорит «хочут», не любит Пушкина, кривляется, не убирает за собой игрушки, вопит, а главное — постоянно скандалит. Она — доказательство, что совершенство (или хотя бы временное удовлетворение) недостижимо. Она — ультимативный тренажер для дзена. Она — хаос.

«Колонка про детей — это хорошо, — сказала мне редактор, — но нужен какой-нибудь приятный формат». Приятный? Нет ничего проще. Каково содержание, такова и форма. Процесс выращивания детей, да еще и двоих — сплошное наслаждение. Два ангелочка. Ну, покуксятся иногда чуть-чуть. Ну, покричат. Иногда досаждают излишним «почемучеством». Но вообще — чистое удовольствие. А если что не так, то ведь у них есть ласковая мама. Она утешит, отвлечет, поиграет, уведет купаться, наконец. Но у нас немного иначе. У нас мама — это я. И мама хочет одного — чтобы ее оставили в покое. Иногда ей, то есть мне, кажется, что даже вот-вот оставят. Но этого никогда не происходит. В результате — танталовы муки. И ад.

Ну, то есть не то чтобы все время ад. Когда Рахель в садике — относительно спокойно. Только тревожно немного, иногда скучновато и спать хочется. А потом я кладу Биньямина в коляску и везу забирать Рахель. Как на заклание. Поскольку знаю, что как только она его увидит — она на него набросится. Будет «обнимать» до белизны в ногтях, целовать до ужаса в глазах и пугать криком «У-у-у-у-у» и скрюченными пальцами. Она будет кидаться на него с криком «Бр’атик! Бр’атёнок!», мертвой хваткой вцепляться в бортик коляски и не отпускать, пока не дойдем до дома. 
А еще она будет ныть у каждого магазина, чтобы мы что-нибудь купили («Да, но я хочу!»). Кричать: «Ну! Держи меня сильно!» (чтобы я ее крепко держала за руку) — упрямиться, ставить условия, тянуть время и, главное, взвывать и устраивать дикую истерику в самые неподходящие (и зачастую непредсказуемые) моменты.
Вот, например, недавно: прихожу в садик, надеваем куртку. Рукав кофты подворачивается — и Рахель немедленно жизнь становится не мила. Слышны сдавленные рыдания. В течение пары секунд еще есть надежда, что ситуация обратима, я пытаюсь пошутить (выходит натужно) и выправить рукав… Но поздно. Она уже стянула куртку. Я предлагаю ей снять, если ей неудобно, кофту и надеть куртку обратно. И тут ее заклинивает. Она и не хочет надевать ни то, ни другое. Всего через десять минут слез, воя и взвизгиваний — и Рахель готова надеть кофту без куртки, но ни в коем случае не наоборот. Я настаиваю на куртке. Сажусь на скамеечку, на которой дети обуваются, и готовлюсь к длительной осаде. Одновременно осознаю весь идиотизм ситуации: до дома идти ровно минуту. Можно хоть голышом, в принципе. В итоге, еще через пять минут, сдаюсь. Идем домой в кофте, но без куртки. Улыбчивая воспитательница успевает мне шепнуть что-то в том смысле, что иногда надо уметь проигрывать… Или уступать. Это уже неважно. Важно, что никакого катарсиса, никакого хэппи-энда, никакого закругления, как в колонках про ангелочков, нет и быть не может.


Есть постоянная, без конца и края, без границ и правил, без логики и морали, без света в конце тоннеля борьба. Раздражение моментально перерастает в гнев, затем следует чувство вины, а вечером, когда все наконец уложены, приходит беспокойство. И вместо того чтобы думать о вечном, смотреть сериалы или, в конце концов, просто спать, мы с мужем играем в довольно однообразную, но от этого не менее захватывающую игру: я перечисляю все текущие ужасы, связанные с ребенком, а он убеждает меня, что это ведь всего лишь ужас, а не «ужас-ужас», параллельно обвиняя в предвзятости и паникерстве.

Это ли не семейная жизнь? Это ли не любовь?
Ещё материалы этого проекта
Детская площадка
Я отбываю третий срок, я — ветеран в кубе. Год за годом, поколение за поколением детская площадка неизменна и время здесь — особенное. Люди выходят под вечер прогуляться по прямой, но детская площадка затягивает их, и бредут они в итоге по кругу, вдоль бортика песочницы, вечер за вечером, год за годом.
07.11.2012
Немужское воспитание
Мало что так фрустрирует родителей, как разговоры на тему воспитания «настоящего мужчины» или «настоящей женщины», особенно если родитель воспитывает детей один. О том, кто в доме альфа-самец и нужно ли пытаться быть идеальной матерью, размышляет Ксения Молдавская.
25.11.2014
Союз меча и орала
1 апреля мне нужно записать ребенка в школу. Понятия не имею, в какую. Надеюсь на всеобуч.  В этой стране еще ведь не отменили всеобуч?  Подумаю об этом через 10 дней. У меня все очень плохо, и мне очень страшно.
19.05.2011
Какая боль
Мой сын плохо бегает, неважно прыгает и, кажется, не аттестован по физкультуре за шестой класс. Со всем остальным у него тоже не очень (математика, физика, география, русский, литература, поведение, далее — везде). Ему 12, и он мечтает стать футболистом.
18.06.2014