Невидимые миру слёзы

Невидимые миру слёзы

Родители и двойные стандарты: почему взрослый имеет право на неудачи, дурное настроение и даже депрессию, а ребенок обязан быть «не хуже других»?
25.12
Я сейчас в командировке. В длинной такой командировке на Дальнем Востоке с приятной компанией симпатичных коллег.

У нас у всех есть дети, и, конечно, мы о своих детях с удовольствием рассказываем. Ругаемся, конечно, но, конечно, с легким оттенком хвастовства. Или даже с нелегким. Вроде того, что «мой бездельник совсем ничего не делает, только толстые английские книжки читает, а должен дискретную математику учить». Ну вы же понимаете.

И вот так мы хвастаемся друг перед другом, и каждый из нас думает, что вот у других-то дети удались, а свои… И так мы воспроизводим в реале ситуацию мамских интернет-форумов: создаем видимость совершенного благополучия и своей родительской состоятельности. Стыдно же рассказывать, что с твоим ребенком что-то не так: что он «хуже прочих».
невидимые1.jpeg

Иногда я думаю, что у нас совершенно дикарское восприятие себя и своих детей в окружающей действительности. С одной стороны, мы становимся на сторону ребенка гораздо чаще, чем становилось поколение наших родителей. Мы многое разрешаем своим детям, мы позволяем им относиться ко всякого рода обязаловке куда проще и свободнее, чем позволяли нам. Мы с уважением относимся к их чувствам и с интересом – к их мыслям. Вообще, ценность ребенка и детства в нашей культуре становится все выше. При этом мы по-прежнему оглядываемся на мнение совершенно незнакомых людей и очень стыдимся детских неудач. Того, что ребенок нас опозорит, мы на самом деле боимся значительно больше, чем реальных детских проблем.

— Это что-то такое дремучее, идущее из глубокой древности, из общинного строя, из родового и семейного уклада, — думаю я под мерное покачивание поезда, ползущего из Хабаровска в Комсомольск-на-Амуре.
— Нет, — отвечает коллега, — это совсем другое. Родители просто не отделяют себя от ребенка. Они вынуждены включаться в гонку за тем, чтобы подтвердить качество своего ребенка, за то, чтобы ребенок прошел госприемку: ЕГЭ, поступление в вуз — это же госприемка, и если ребенок не пройдет ее, значит, он бракованный, неудачный. Меня эта проблема очень волнует, потому что она очень токсична для родителей и для детей. 
— В каком смысле токсична? — включается в разговор другой коллега. Он мужчина, живет в другой стране и не пасется на мамских форумах. К тому же, сын его учится только во втором классе.

И мы, три матери почти взрослых детей, начинаем наперебой рассказывать о нагнетании комплекса неудачника, о запугивании грядущими экзаменами, о школьных неврозах и о волне подростковых самоубийств, которые непосредственно связаны с экзаменами. Мы вспоминаем мальчика, прошлой зимой расстрелявшего своих одноклассников.

— Конечно же, выяснилось, что у него была тяжелая шизофрения, — говорит та же коллега, которая сказала о токсичности. Она по долгу службы отслеживает подобные истории. — Шизофрения, а на него постоянно давили, требовали отличной учебы и ждали чего-то запредельного: математический гений, должен соответствовать. 
— У нас нет культуры принятия психологической и психиатрической помощи, — я вспоминаю самую страшную угрозу моей бабушки и моей мамы: «Я тебя за такое поведение к психиатру отведу». Ну конечно. Психиатрия — только карательная. Душевное расстройство — стыдная болезнь. Как же иначе. Отвести собственного ребенка к психиатру — позор и клеймо на всю жизнь. Ведь психиатрический диагноз может как-то негативно повлиять на будущую жизнь ребенка: он не получит водительские права, разрешение на оружие и хорошую работу. Когда-нибудь не получит. В будущем. А пока мы будем справляться своими силами или — еще лучше — не замечать проблем, часто очевидных.

невидимые.jpeg
При этом взрослые не стыдятся говорить о собственной депрессии. О депрессии в смысле мрачного настроения и о депрессии в медицинском смысле. Половина из нас сидит на всевозможных антидепрессантах, — но нам можно, мы взрослые, у нас уже есть водительские права, работа и дети. Дети непременно должны быть лучше нас и счастливее нас. У них никакого душевного нездоровья не может быть по определению.

А если и есть депрессия, проблемы с поведением, с учебой и с окружающим миром, то мы об этом никому не скажем. Мы будем громко рассказывать об успехах и победах, а дома — биться об стенку головой, метаться и не понимать, что же мы сделали не так, почему наши собственным дети гораздо хуже, чем у всех других мам на этом форуме.

У всех дети как дети, а мои…
Ещё материалы этого проекта
Обнять и плакать
Мальчиков всегда жальче, чем девочек. Девочки умнее, приятнее и за них как-то спокойнее. Мальчики всё время попадают в дурацкие истории, причём по собственному желанию или потому что у них отсутствует важная извилина в мозгу. И всё равно — их жальче.
04.12.2010
Тревожные связи
Искусство отпускать детей и не тревожиться почем зря (или, скорее, хорошо эту тревожность скрывать) дается тем труднее, чем старше эти самые дети. А иногда не дается вообще.
20.08.2015
Милый дом
Наш взрослый дом строится из того, что нам нравилось в родительской семье — и того, чего не хватало. Позволяя подросшим детям звать в дом гостей, расплачиваешься ссорами  из-за бардака и немытой посуды, но выбор, как считает Ксения Молдавская, совершенно очевиден.
27.07.2015
Охота на вошь
В большинстве стран мира лечение от педикулеза не входит в медицинскую страховку, при том что он сопровождает детство в любой, даже самой развитой стране. В России педикулез был признан заболеванием лишь 1987 году, но по сей день лечения от него нет в списке услуг оказываемых в государственных поликлиниках. И нет официальной амбулаторной практики выведения головных паразитов. Спасение утопающих -- дело рук собственно утопающих. Педиатр лишь расскажет вам несколько бабушкиных секретов. Мы тоже так можем!
26.10.2012