Ой ты, гой еси

Ой ты, гой еси

Стоит ли читать израильскому ребенку сказки про Василису Премудрую и Кащея Бессмертного?
14.08
Нашей трехлетней дочке, рожденной в Израиле, мы читаем книжки по-русски. Никакой идеологии в этом нет, просто нам так удобнее. Книги мы покупаем в России, но время от времени, беря в руки очередное красочное издание, задаемся вопросом: а стоит ли это читать нашему ребенку, не возникнет ли у нее когнитивного диссонанса?

Информацию о том, что мы читаем ребенку по-русски, многие знакомые восприняли как призыв «Раскопай своих подвалов и шкафов перетряси». И понесли нам книжки, оставшиеся от дедушек, бабушек и выросших детей. Среди этих книжек преобладала советская классика, а также русские народные сказки, нередко в совершенно неадаптированном виде. Мы ничего не имеем против народных сказок. Но, во-первых, их язык, мягко говоря, очень сильно отличается от современного русского. Где, к примеру, можно сегодня услышать такую фразу?

Долго ли, коротко ли — приезжает Стрелец-молодец на край света, где красное солнышко из синя моря восходит. Смотрит, а по синю морю плывет Василиса-царевна в серебряной лодочке, золотым веслом попихается.

Хронотоп русской сказки — это патриархальная деревня или дореволюционный (и даже допетровский) городской быт: бояре, воеводы, терема, гусли и прочее. Понятно, что и для российского ребенка все это — предания старины глубокой. А для израильского?

Русскоязычная детская литература создавалась преимущественно в климатических поясах, где времен года, как у Чайковского и Вивальди, четыре. В Израиле же (за исключением Иерусалима и горных районов) время года, как в анекдоте про студента Института дружбы народов, одно: дождливое лето и лето без дождей. Поэтому почти любые описания природы, встречающиеся в книжках, решительно не соответствуют тому, что ребенок видит в окне. Апрель, к примеру, в Израиле — время первых хамсинов, а у Маршака мы читаем:

Апрель, апрель!
На дворе звенит капель.
По полям бегут ручьи,
На дорогах лужи.
Скоро выйдут муравьи
После зимней стужи.


.Еще о временах года. Значительная часть детской русскоязычной литературы посвящена зимним удовольствиям — лыжи, коньки, снеговики, снежки. То есть совершенно сказочным для большинства израильских детей вещам. В прошлом году нам повезло — в Иерусалиме на пару дней выпал снег. Так что наследница хотя бы успела воплотить в жизнь любимое стихотворение Барто: «Мы не ели, мы не пили — бабу снежную лепили…» Но будет ли снег в ближайшие зимы, одному Богу известно.

В отличие от многих соплеменников, у нас нет аллергии на христианскую символику. Со временем мы обязательно познакомим ребенка с основными сюжетами религии Иисуса (для того, чтобы понимала, что увидит в музеях). Но ключевое слово здесь — со временем.

Пока же мы специально религиозным воспитанием не занимаемся. Элементы традиции, которые дочь видит дома и даже в синагоге (субботние свечи, маца в Песах, молящийся папа), для нее элементы быта, а не мировоззрения. Поэтому рассказывать ей сейчас про христианские праздники и догматы было бы странно.

К счастью, в литературе для ее возраста христианство чаще всего присутствует в облике Рождества, которое легким движением руки заменяется Новым годом. Этот праздник ребенок хорошо знает, новогодние елки сегодня в Израиле не редкость.

Пока девица с одинаковым удовольствием слушает и про бояр в теремах, и про лето, когда «сенокос идет в июле, где-то гром ворчит порой». Однако, выбирая книжки, мы пытаемся нейтрализовать эти «раздражители». Получается, разумеется, не всегда.

Ещё материалы этого проекта
Клановое чувство
Сколько поколений нужно, чтобы распалась мечта об идеальном доме, где огромный клан собирается на семейные обеды? Обязательно ли стараться наладить контакт с людьми только потому, что они твои дальние родственники? Когда следует признать, что большая семья, где все друг друга искренне любят и все друг другу интересны, — это давно уже бабушкины сказки?
23.06.2015
Кошмар нашей жизни
Один раз я попросила мужа: «Поговори с ним ты, это же мужские дела!» Муж вошёл в детскую, закрыл дверь, серьёзно и громко сказал: «Сынок, давай с тобой поговорим о важном!» — после чего глупо захихикал.
27.11.2009
Мерило взросления
Семейный опыт похож на калейдоскоп: детали одни и те же, а картинки у каждого члена семьи складываются свои. За преломлением прожитого тремя поколениями — на примере дачи (и черной смородины) — наблюдает Ксения Молдавская.
14.07.2015
Здравствуйте, я ваш дядя!
Мне было за сорок, когда я вдруг поняла, что снова жду ребёнка. В четвёртый раз. Реакция родных и близких была неоднозначной. Это если мягко сказать. Как-то все оказались морально не готовы. Даже мы сами.
13.01.2011