Вдрузьяху

Вдрузьяху

Имеет ли родитель право становиться лучшим другом своему ребенку — даже если оба в целом не против?
25.02
Есть у меня один грешок. То есть, конечно, не один, но об одном я все-таки расскажу.

Я люблю читать женские глянцевые журналы. Конечно, не часто, потому что эффект поразительный: к тому моменту, как ты доходишь до страницы с гороскопом, мозги твои чисты, как душа младенца. В общем, дамский журнал — сильный релаксант, которым не стоит злоупотреблять. 
Но я не об этом сейчас, не об особенностях глянцевой журналистики. Я о фразе, которую часто приходится встречать в интервью или еще каких признаниях героинь.

«Мама, — говорят они, — мой лучший друг».

Это очень хорошая фраза, которая мне лично немедленно возвращает критичность мышления и включает мозг. Не то чтобы я не верила в дружбу между детьми и родителями. Как раз очень даже верю. Но когда человек говорит, что у него нет друзей лучше, чем родители, я сразу понимаю: врет. Цинично и бессовестно врет. Или же говорит правду, но тогда он субъект несчастный, закомплексованный и крайне несамостоятельный. И если это так, то дружба такого взрослого ребенка и родителя не есть добровольный союз равных.

Друзьями своему ребенку стремится стать абсолютное большинство родителей. Я уже как-то писала о том, что вертикаль патриархальной семьи становится все более гибкой и пластичной, что жесткая семейная иерархия нынче не в моде. Думаю, во многом это связано с новым пониманием статуса детства и с тем, что взрослые перестали стыдиться проявления детскости в себе. Это, конечно, показатель благополучия. Потому что там, где все не слава богу, где речь идет о выживании, без жесткой иерархии и без командира никак не обойтись. Впрочем, я опять отвлеклась.

вдрузьяху.jpeg
Итак, родители хотят стать друзьями своего ребенка. Дружба подразумевает взаимную симпатию (и мы считаем, что она у дружелюбных родителей и детей есть по умолчанию), стремление общаться почаще (а что, у ребенка в нашей ситуации есть выбор?), общие интересы и общий язык. Общие интересы — это легко. Их можно воспитать у детей помладше и выявить у старших. А вот с общим языком уже начинаются проблемы. Эталонный литературный язык никогда не будет общим дружеским: друзьям нужны какие-то свои словечки, мемы, сленг, наконец. Вы никогда не обращали внимания, как жалко выглядит взрослый человек, когда пытается говорить на современном подростковом сленге? При этом сленг его собственного детства и юности в устах такого человека звучит, как правило, вполне гармонично. Или это мои предрассудки?

Не важно. В конце концов, сленг — это тоже не самое главное.
Важно вот что. Все мы, когда растим и воспитываем детей, конечно же, хотим вырастить себе друга, родную понимающую душу. Но нормальный родитель обычно отдает себе отчет в том, что мир ребенка не ограничивается семьей. Ребенку необходимо уметь общаться со старшими, со сверстниками и с младшими. Умение разбираться в людях, умение поставить себя в группе ровесников и в разновозрастной компании, умение принимать самостоятельные решения, настаивать на своем или находить компромиссы — это всё действительно жизненно важные навыки. Развитие чутья, позволяющего найти того, кто станет настоящим другом, того, кто окажется, возможно, ближе и надежнее всех прочих — это тоже жизненно важный навык. Эмпатия, умение принять близко к сердцу то, что не касается напрямую ни тебя лично, ни твоей семьи, тоже нужны для нормальной жизни.

Вывод очевиден: как бы ни хотелось родителям оставаться главными людьми в жизни ребенка, очень безответственно было бы сознательно работать на это. Очень не хочется это признавать, но ребенок — самостоятельный человек, которому предстоит прожить свою собственную жизнь, а не только украшать родительскую.

— А ты что об этом думаешь? — спрашиваю я у сына.
— Думаю, что если у человека нет друзей лучше мамы, то он полный неудачник, — отвечает младенец и ржет. 
— Ну тогда сделай мне чаю.
— Отстань, у меня-то есть друзья, и я пойду с ними общаться, — говорит этот негодяй и снова ржет, довольный собой.

Нет, конечно, чай он мне принес. И даже еще что-то полезное сделал, оторвавшись от чатика. Потом пустил пару шпилек, еще пару словил от меня и вновь уткнулся в монитор.
И я уткнулась. Дети, конечно, детьми, и я всегда люблю с ними разговаривать, я всегда буду за них и по возможности — с ними. Но у меня тоже есть друзья и своя жизнь.
Такие дела.
Ещё материалы этого проекта
Волк, коза и капуста
Всякому ребенку рано или поздно приходится пережить потерю близких, и нет такого возраста, в котором это происходило бы безболезненно. Как меняется структура семьи, когда умирают старшие, как переживают мальчики-подростки и что такое на самом деле «смена поколений» — в колонке Ксении Молдавской.
29.04.2015
В меру своей испорченности
Как вы относитесь к сюжету, столь частому в детских книжках, когда ребенок находит друга — доброго, отзывчивого, практически идеального, но -- взрослого? Если этот друг, скажем, добрая старушка — это еще куда ни шло. А как быть, если друг ребенка — мужчина цветущего возраста?
15.11.2012
Бедные хорошие
Я всё время тревожусь. Вкусный ли получился суп? Что скажет муж? Я ведь раньше никогда не клала в борщ кабачок. Успею ли дописать статью вовремя? Понравится ли она редактору? Не опоздаю ли за ребёнком в школу? А вдруг сын расстроится и будет плакать? Что подумают другие родители? Тревожнее всего тревожусь: хорошая ли я мать? Знакомые говорят: очень хорошая.
02.10.2009
Мерило взросления
Семейный опыт похож на калейдоскоп: детали одни и те же, а картинки у каждого члена семьи складываются свои. За преломлением прожитого тремя поколениями — на примере дачи (и черной смородины) — наблюдает Ксения Молдавская.
14.07.2015